— Больше я не твоя рабыня, Хассан, — процедила она, элегантно поправила упавшую на лоб прядь волос, и они с Тёмой немедленно покинули коттедж.

***

Ольга зашла в квартиру Кравченко. Комнаты казались заброшенными. Клубы пыли перекатывались из кухни в гостиную и обратно. Барные стулья, прежде стоявшие в столовой, теперь скромно царапали обои в коридоре. В гостиной висел разбитый телевизор, рядом с ним стояла старинная приставка Денди. Кравченко были из тех людей, которые, имея в доме дорогую стереосистему, по вечерам слушают грампластинки.

— Извини за беспорядок, — подал голос Ян. — Мы давно здесь не живём. Сейчас приберёмся.

— Чай, кофе, вино? — предложил Тёма.

— Вино будет кстати, — отрешённо пробормотала Ольга.

— Отличный выбор. Я только вино и принёс. — Он протянул подруге наполовину полную треснувшую кружку. — Чувствуй себя, как дома. В конце концов ты же этот дом для нас и купила. — Тёма убрал руки за спину и застенчиво шаркнул туфлей по ковру. — Мы с Яном решили, что тебе лучше будет остаться у нас, пока не оформлен развод.

— Развод?..

Впервые кто-то осмелился произнести это слово вслух. Почему-то Ольга ожидала услышать его именно из Тёминых уст — не от детей, не от Дамира, не от самой себя. Слово показалось таким резким, неуместным, ужасающим, что у Оли задрожали колени. Она поёрзала на стуле, поразмышляла в тишине, отпила из кружки, высморкалась в мокрый от слёз носовой платок. Слово застряло у неё в голове. Обдумывать его значение она не была готова. Женщина повернулась к другу и наивно спросила:

— Развод из-за пустяковой ссоры?

— Пустяковой! — крякнул Тёма. — Напоминаю, ты ударила его в больной сустав. Его могли в больницу увезти на операцию. Может, и спина посыпалась заодно.

— Бедный! — Ольга схватилась за голову. — А если он больше не сможет ходить?!

— Такие, как Хассан, везде выживут, — выкинул Кравченко и плеснул Оле в кружку ещё вина. — Будем надеяться, что он не начнёт мстить. У нас тоже опасно находиться, поживи пока в мотеле. Если он найдёт тебя…

— Не делай из моего мужа серийного убийцу, — всерьёз обиделась Ольга. — Он поступил отвратительно, я это признаю. Но я всегда знала, что он меня любит. Так что не смей при мне говорить о нём гадости; ты его не знаешь.

— Ты, кажется, умом тронулась? — изумился Тёма. — Ты понимаешь, что защищаешь человека, который отнял у тебя честь? Твоя забота о нём граничит с серьёзным диагнозом.

— Я отнюдь не защищаю его, — повысила голос Оля. — Он совершил мерзость. Он и сам знает. Но я его законная жена, и моя задача — не осуждать, а помогать ему жить дальше. Это не подростковые свидания, где никто никому не обязан. Это брак.