Рената заревела пуще прежнего. Свидетели трагичной сцены замотали головами и побросали взгляды, полные укора, на беспощадного отца-алкоголика.

— Тёма, ну что ты в самом деле, — цокала языком Ирина, — если люди любят друг друга…

И здесь Рената взорвалась слезами. Бедные родственники уж не знали теперь, что можно говорить, а чего нельзя. Только Тёма не унимался и летал над девочкой, как гриф над упавшей замертво антилопой.

— Только не говори, что он тебя обидел. Я его убью. Он тобой воспользовался? Бросил? Обманул? Изменил?

Артемий предполагал, что дочь выберет из предложенного списка что-нибудь одно. Но Рената, будучи не в силах и дальше умалчивать о расставании, горько выдала:

— Да! А потом женился на другой! И я опять одна, и всегда буду одна, и всю жизнь буду одна.

Отцовское сердце Артемия дрогнуло. Его глазные яблоки налились алой ненавистью, кровь в венах закипела, зубы заскрипели, и из дрожащих уст вырвался приговор: «Ну всё, Хассан, тебе не жить».

II

II

Дамир поставил на кровать пакет с новым платьем.

— Не сейчас, — сказала Оля.

— Хорошо. Я бы хотел, чтобы ты была в нём на завтрашнем вечере. Ты помнишь?

— Я же сказала, примерю позже, — раздражённо бросила она, — и сама. Можешь мне не помогать.

— Как тебе угодно, — он вздохнул и обнял её за плечи. Оля отшатнулась.

— Не надо, пожалуйста, я не хочу.

— Ты поссорилась с Кравченко, а такое ощущение, что со мной. Что происходит, дорогая?

Она не ответила. На первом этаже раздался пронзительный звонок в дверь, сопровождаемый долгим бешеным стуком, словно кто-то со всей силы бил по двери ногой.

Хассан крикнул Денису, чтобы тот открыл. Юноша спустился в прихожую, распахнул двери и едва успел увернуться: Артемий чуть не заехал носком ботинка по его колену.

— О, привет, чей-то муж, — зло усмехнулся мужчина, — поздравляю, вы друг друга сто́ите! А теперь прочь с дороги.

Тёма толкнул Дениса плечом и бесцеремонно двинулся по коридору. Дамир вышел на позолоченную лестницу, застыв на полпути. Перила содрогались от стука его беспокойных пальцев.