— Это правда, — подытожила Ольга. — Человек, который так на меня смотрел, не может не любить.

— Что? — переспросил Артемий.

— Зря я сегодня вспылила, — ответила Оля. — Я переночую у родителей, а завтра вернусь домой. Без меня он погибнет.

Кравченко умолк и рухнул на стул напротив подруги. Ольга промокнула платком сухие глаза, взглянула на несчастного рыжебрового мужчину, бывшего когда-то её лучшим другом, вдруг ставшего чужим, и вяло улыбнулась:

— Дамир — это подарок судьбы. Ты, наверное, в такое не веришь? В судьбу, то бишь. Я люблю всё настоящее, что есть в нём, а на прошлое мне плевать. Мы с Дамиром должны помочь друг другу стать лучше.

— «Мы с Дамиром»? — не утихал Артемий. Заметив краснеющего брата и бледную Джоанну, он вскочил со скрипящего стула, подбежал к ним и поделился огорчением: — Она рехнулась!

Джоанна промолчала. Ян Кравченко в нерешительности опустил глаза.

— Это её жизнь, не твоя.

— Спасибо, Ян, — ответила Ольга и обратилась к Артемию: — Ты всё ищешь внешние причины, по которым я от вас отдалилась? Причина только одна: мы повзрослели. Просто, когда я вышла замуж, я предпочла танцам и ночным пьянкам свою семью, а ты меня в этом не поддержал. Не из-за Дамира мы перестали общаться. Не из-за детей. Что ты там ещё перечислял? Из-за денег, карьеры, переезда? Не глупи. У нас нет с вами ничего общего. Мы из разных миров. Ты говоришь, мой брак с Дамиром — это фальшь. А фальшью всё это время была наша с тобой дружба.

— Ты слышишь себя, дура? — вспылил Артемий. — Друзья не обязаны быть одинаковыми, видеть мир одинаково. Они лишь должны уважать друг друга.

Ольга окончательно завелась. Она стукнула дном кружки о стол, так что вино разбрызгалось по скатерти, вскочила с табурета и упёрлась кулаками в бока.

— Называть дурой и одновременно говорить об уважении — в этом весь ты!

— Я хотя бы говорю прямо и сразу, а не коплю ненависть двадцать лет, чтобы выплеснуть её после первого отказа в поцелуе. Если я позволил себе опуститься лишь до словесной дерзости, то ты упала до шантажа.

— Тебе просто шантажировать нас нечем, вот ты и не опустился, — парировала Ольга. — Посмотрела бы я, как тебя могут изменить деньги.

— Отличное замечание, — прокомментировала Джоанна.

— Тебя никто не просил вякать, — возразил Тёма.

— А мы что, только по команде кукловода можем голос подавать?

Тёма иронично всплеснул руками. Джоанна подошла к нему и ткнула пальцем в нос, как шкодливому коту. Тёма негодующе отпрянул.

— Ты винишь Ольгу в жестокости, — продолжила Джо, — но сам не осознаёшь, что деньги и власть меняют любого человека, раскрывают в нём качества, заложенные природой и воспитанием. У Хассан гипертрофировались отнюдь не злоба, не спесь, не чёрствость, как ты утверждаешь, а элементарное желание обладать. Они не злые, просто они решили, что мир может целиком принадлежать им и зависит это от количества денег в их кошельках.