— Оля… Оленька, бедная, — Кравченко метался по комнате и старался подобрать слова, чтобы отрезвить заблудившуюся в иллюзиях подругу. — Это химера, а не брак! Он же жизнь твою разрушил этой ложью. Он искалечил тебя! Держал взаперти, как зверька, увёз в Англию подальше от друзей… Это ведь не твоя судьба, Оля.

Артемий всё вопил, извивался, приводил примеры, настаивал, что Оле опасно возвращаться к этому «тирану, насильнику, бесчестнику, маньяку, собственнику», но Оля не понимала смысл Тёминых речей. Она и не слушала его. Она думала о настоящем Дамире, о том, которого помнила в браке. Тёма описывал кого угодно, только не её мужа.

«Он разрушил ложью твою жизнь», — заявлял Артемий. Но в любви Дамир никогда не лгал. Грязные поступки совершают все без исключения, наше прошлое кишит ими, но в настоящем Дамир сохранил заботу о жене и стремление уберечь её от зла извне.

«Держал взаперти, как зверька», — как же Тёма любит преувеличивать! Оля сама настояла на переезде в Англию. И забросила танцы по собственному желанию. Всё, что происходило с ней последние двадцать лет, — полностью её выбор, который Дамир лишь поддерживал.

У Оли не лезла из головы мысль, что он так и не одел её в новое платье. Накануне Хассан весь вечер ходил по магазинам и выбирал наряд, пришёл домой в приподнятом настроении и даже улыбался, но капризной жёнушке вздумалось отложить примерку, ведь она в тот вечер была погружена в печальные размышления о Кравченко. Дамир всеми силами пытался спасти их брак, пусть несуразно, пусть посредством дорогих побрякушек. Как мог. Он хотя бы старался. Суббота знала, что Дамир видел в ней жену, а не рабыню. И если быть до конца честными, то Оля обожала быть его «домашним животным». Эта гадкая Тёмина формулировка всё портила, а в остальном ничего плохого не было, особенно в их маленькой ежемесячной традиции.

Только представьте себе этот чудный обряд: любимый возвращается домой с огромным бумажным пакетом. Он улыбается ещё шире при виде вашего счастливого румяного лица. А пакет так приятно шуршит, когда проводишь по нему ладонью, словно барабанит за окном тёплый июньский дождь, и каждая капля его превращается в звон дюжины колокольчиков. Вы берёте мужа за руку и бежите с ним в спальню. Раздеваетесь до нижнего белья. И замираете в ожидании. Даже если до этого вы неделю были в ссоре и не разговаривали, если пребываете в скверном настроении или переживаете из-за трудностей на работе, все беды вдруг улетучиваются, стоит вам встать перед зеркалом в полный рост, а супругу подойти сзади и обнять вас за талию. И чёрт с ним, с платьем: вы подходите к зеркалу и видите друг друга.