Джоанна не понимала лишь одного: почему всю жизнь Ира жалела отца, этого слабовольного и безответственного пьяницу, а её родителей судила и проклинала.

— Но, Джо, разве ты не делаешь то же самое? — пролепетала Ира. — Ты ведь не винила маму, когда она тебя оставила.

Джоанна недовольно закатила глаза.

— Опять ты за старое! Мама не бросала меня, сколько раз повторять? Почему вам всегда так нравилось осуждать мою маму?

— Считаешь, я нарочно сочиняла про неё грязные истории? Думаешь, для меня это была забава?

Джо нахмурилась и мрачным взглядом дала утвердительный ответ. Ира горестно выдохнула:

— Джоанна, ну что ты… Ладно. Я расскажу, что знаю, если обещаешь выслушать. Может, я неправа.

Джо с Ирой поделились каждая своей версией, но субъективное видение давало мало полезной информации.

— У нас сохранились фотографии родителей? — спросила Джо.

— Остались в нашей старой квартире.

— У Чипировых? Я помню, ты просила Кассандру выбросить всё, что найдут на антресоли.

— Это же Чипировы! Они никогда ничего не выбрасывают.

Сёстры навестили друзей и попросили взглянуть на ящик со старыми фотографиями и документами, которые Ирина просила ни за что ей не показывать, дабы не ворошить прошлое. Бабка Кассандра долго колебалась, но отдала им старые коробки с пыльной молодостью их родителей. Внутри оказалось два выпуска американского Vogue с полуголой Ланой Фэйн на выцветшей обложке. «Мама», — слезливо протянула Джоанна и надула губу. Под глянцевыми журналами сёстры нашли фотоальбом и остановились на фотографии Адаланы и Владимира. Обе увидели совершенно равнодушных, недостойных, чужих людей. Без надуманных историй и приписанных им достижений. Без доброты, чуткости, страсти к жизни. Одиноких и измученных. Подлых. Взгляды были тупыми, уставшими, улыбки пропахли деньгами и водкой. Ирина обескураженно вскрикнула, укушенная гюрзой родительского предательства. «Что ж, ничья», — улыбнулась Джоанна.

Коробка с фотографиями была возвращена Кассандре; ворчливая матрона под громкий кашель и хруст позвонков убрала её на верхнюю полку стеллажа. Джо внимательно наблюдала за осторожными движениями хозяйки квартиры, и когда та спустилась со стремянки на ковёр, задала внезапный вопрос: «Зачем вам наши старые фотографии?» Кассандра насупилась и погладила аутистку по голове тяжёлой недоброй ладонью.

— Это ведь ваше детство, — попыталась умилиться хозяйка. — Может быть, тебе, дурёхе, не нужны эти фотографии, но Ирочка, я знаю, с удовольствием листает школьные альбомы. Это воспоминания.

Униженная шизофреничка ударила Кассандру по руке и принялась разглаживать волосы в том месте, где её трогала чужая ладонь. Она будто пыталась смахнуть с макушки прикосновения.