— И что вы с этими воспоминаниями делаете? Коробка что-то совсем не пыльная. Будто вы её каждый день протираете. И внутри тоже.

— Джо, детка, ты в порядке? — испугалась Ирина. — Кася, прости, сестрёнка просто отходит после Алисиной свадьбы. Неделю гуляли.

— Джоанна, ты хорошо себя чувствуешь? — обеспокоенно пролепетала баба Кася. — Ира, давайте чаю вам заварю, чтобы сестра спала крепко. Сейчас деда Семёна накормлю только, обождите, родненькие.

Ира с Джо обосновались на кухне, старшая сестра по-хозяйски пошарила по шкафам и полкам в поисках посуды, вскипятила воду и накрыла стол для чаепития. Кассандра вывезла в коридор деда Семёна. Старик врос костлявыми пальцами в ручки инвалидного кресла, то и дело подрагивал во сне и что-то неустанно бормотал. Он много лет назад перестал различать людей вокруг себя и сейчас называл Кассандру-старшую именем сына:

— Саша, не гони, я еле держусь, чуть не падаю!

Баба Кася катила коляску и ворчала: «Давай, дружок, я решу, с какой скоростью тебя катить! Мы так на благотворительный вечер опоздаем, если по полдня тебя в кухню закатывать. У нас полчаса всего». Дед Чипиров заметил два силуэта за обеденным столом, прищурился и принялся разглядывать Джоанну.

— Тёма Кравченко, это ты?

Джо Клеменс с радостью подыграла: подскочила к нему и потрясла за хворое плечо.

— Семён Кондратьевич, выглядите на сто баксов! Пластику, что ли, сделали? Куда морщины девались?

— Зараза ты такой, всё шутки шутишь, — залился благодарным хохотом оживший мужичок и сощурил морщинистые влажные глаза. — Балда ты такой, Тёмка, сколько лет-то тебе уже? Женился? Саша, он женился?

— Не дождётесь! — прогоготала Джо и подмигнула смутившемуся Тоше. — Ну что, поедемте, Семён Кондратьич, в кушательную. Проголодались?

— Вот балда! — радостно выругался старичок. — В кушательную! Тебе книгу пора писать со словами своими. В кушательную! Забава-то какая! Тёмка, ты на журналиста поступил?

— Да ну к чёрту, — прыснула Клеменс и передала старика обратно Кассандре. Баба Кася недовольно покачала головой и повезла кресло вдоль обеденного стола.

— Саша, его же в армию заберут! — испугался Семён Кондратьевич. — Ты чего за другом не следишь? Заберут, ей-богу, а у него из мышц только язык тренирован, заберут, и пропадёт мальчонка! Саша, мальчик мой, а когда Геша на обед зайдёт? Давно не ходил к нам. Хороший мальчонка — Герман. Вы же лучшими друзьями были, а? А, Саша?

— Жри давай, — гремела баба Кася и наливала маразматику жидкую овсянку. — Через пятнадцать минут выходим из дома.

У Клеменс чуть глаза не выскочили из орбит. Семён упомянул знакомое ей имя, но никто на него не среагировал, кроме Джо. Может, ей показалось?