***
Денис и Рената наматывали круги вокруг коттеджа. Время близилось к часу дня. Из дома по-прежнему никто не вышел. Молодожёны топтались у входа, затем взошли на крыльцо по слякотной лестнице.
— Какая разница, до или после сделки? — причитала Рената. — Зайдём и тихо постоим в углу, а в конце выйдем в зал и признаемся.
— Не надо им мешать, — спорил Денис. — Ты замёрзла?
— Угу.
Молодой человек обнял её и потёр, разогревая, плечи сквозь синтепоновую куртку.
— Зашли бы пораньше, глядишь, и квартиру уже возвращать не надо. Хотя папа вряд ли останется там жить. Может, тогда в другой раз им сказать? Теперь и я волнуюсь.
— Не переживай. — Денис достал пачку сигарет. — Будешь?
— Вот сейчас закурим, а они сразу и выйдут. Не буду.
— Как знаешь, — юноша сделал затяжку.
Через две сигареты мужа Рената, совсем замёрзнув, согласилась закурить. Только она поднесла к губам зажжённую ментоловую трубочку, как прямо перед её носом распахнулась входная дверь. Из дома задумчиво выбрел Тёма Кравченко.
— Папа!
— Артемий Викторович!
Рената с криками набросилась на отца. Тёма в испуге вцепился в перила, но не удержал равновесие и растянулся на скользком камне. Денис подбежал к Артемию, опустился на колени и помог мужчине привстать. Артемий заглянул юноше в глаза, хотел что-то сказать, но вместо этого вскрикнул от боли.
— Оставь, не трогай, отойди, — заскрипел Кравченко и пощупал лодыжку.
На крыльцо дома выбежала заплаканная краснощёкая Ольга Суббота.
— Тёма, ты как? — женщина нагнулась к нему. Затем в смятении оглядела Дениса с Ренатой, ахнула от пронзившей её сладкой мысли, но вмиг отбросила иллюзии.
— Я, видать, ногу подвернул, — прокряхтел Артемий.
— Пап, ты не вовремя. У нас разговор к вам серьёзный. — Рената показала палец с обручальным кольцом. — Мы с Денисом расписались. Можете делать с нами, что хотите. Я люблю его.
— Я люблю Ренату, Артемий Викторович, — вторил каноном Денис. — Я знаю, сколько страданий принёс Ренате и вам. Но я не могу жить, не видя её лица каждое утро. Мама, простите. Можете хоть голову мне отрубить!