— Уж не знаю, что случилось с твоим автомобилем, но ты, Тёмочка, пошёл на куда большую низость, отправив мне конверт с порошком. И если бы не этот конверт, я бы не ломилась к вам в дом с угрозами.

— Что за конверт?

— То-то ты не помнишь! — взъерепенилась Оля. — Бумажное письмо, написанное от руки. Он был подписан «АК-37». Артемий Кравченко, тридцать семь лет.

— Но мне сорок два, — возразил Тёма. — На этот раз я точно помню, мне сорок два!

— Вы могли перепутать, — встрял Денис.

— Да уж. Даже странно, что сейчас правильный возраст вспомнил, — поддержала Ольга.

— Покажи письмо, — подал голос насторожившийся Ян и шепнул брату: — Ты ведь ничего ей не отправлял?

Артемий покачал головой. Ольга скрестила руки на груди:

— Письмо я выбросила давно. Хотите сказать, что впервые про него слышите?

Тёма пожал плечами, Ян вжал голову в воротник рубашки, Джоанна зло прищурилась. Тогда и Ольга присоединилась к представлению с жестикуляцией и широко развела руками:

— Не отвертишься, Тёмочка. Почерк был твой.

— У меня нет почерка уже лет пять, — горестно хохотнул Кравченко и указал рукой на только что подписанный договор во время сделки: — Проверь. Я ручку между пальцев еле удерживаю. У меня руки трясутся, как у алкаша.

— «Как», — Джоанна в отчаянии хлопнула себя по лбу.

Ольга пробежалась глазами по бумагам и ахнула: «И правда, закорючки какие-то. А в письме твой школьный почерк был. Как сейчас помню твои тетради с сочинениями».

— Допустим. Кто ещё это мог сделать? — вопросил Денис.

— Я не знаю. А кто мог вместо вас разбить машину?

— Тёма, только ты у нас разбираешься в порошках и смесях. Уж точно запросто мог достать гирехритин.

— При чём тут гирехритин? — спросил Тёма недоуменно. Услышав от друга логичные вопросы, Ольга насторожилась.

— Им был пропитан лист бумаги внутри конверта.

— Гирехритин, говоришь? Это точно не я. Я больше по лёгким наркотикам, а не по ядам.