Пока Оля Суббота носилась по первому этажу в поисках рюмок, Рената с Денисом подошли к отцам с видом приговорённых к смертной казни преступников.

— Вы и впрямь помирились? — полюбопытствовала Рената. К озадаченной девушке присоединился супруг:

— Действительно, где та часть, где вы друг друга проклинаете и выясняете, что за чертовщина творилась последние два года между нашими семьями?

— Ну, — Артемий терзал зубами ноготь большого пальца, — мы решили её пропустить и перейти сразу к празднованию. Так же можно, Дамир?

Дамир поднял впопыхах наполненную рюмку с водой и торжественно произнёс:

— Можно! Воистину, это самый странный день в моей жизни.

— Не за что, обращайся, — самодовольно выкрикнул Артемий и чокнулся с родственником.

И тут начались всеобщие объятия и поздравления. Первый тост произнёс глава семьи Хассан:

— Будьте счастливы, дети. Любите. Остальное прибудет. А от тебя, Рената, я жду внуков. Фади стесняется об этом просить, зато я не стесняюсь. Для своего мужа и для меня, отчаявшегося дедушки, ты родишь хотя бы троих.

— Я не умею, — пошутила Рената.

Дамир понимал, что девушка волнуется. Нет работы ответственнее на Земле, чем растить и воспитывать других людей, тем более в юном возрасте. Но будущий дедушка видел: глаза её горели желанием подарить мужу сына, так же, как горели когда-то Олины.

— Научишься, — улыбнулся Дамир. — Мы поможем в воспитании. Не переживай ни о чём, мы теперь одна семья.

— Может, хотя бы двоих? — засмеялась Рената.

— Пятерых, — осмелел Денис и зацеловал смущённую супругу.

— Четверых!

— Пятерых. И сегодня вечером ты произнесёшь шахаду.

— Славно, — красавица-жена спрятала багровое лицо за волосами.

Выпили. Рената с благодарностью обняла свёкра, то же самое сделал Денис, счастливый и воодушевлённый. Дамир благословил и поцеловал сначала сноху, потом старшего сына, положил их головы себе на грудь, поочерёдно прижался губами к их макушкам.

Оля зацеловала молодожёнов до обморока, смеялась, плакала, не могла нарадоваться, поздравляла и хвалила.

— За вас, дорогие! — только и могла вымолвить она.