— Что случилось? — спросил Денис.

Рената прижалась к нему и начала что-то бормотать, но слова её были неразборчивыми и больше походили на судороги, как будто девушка с рождения не умела членораздельно говорить. Единственными словами, которые юноше удалось разобрать, были «мне страшно» и «хочу домой».

— Не переживай ты так, — ласково прошептал Хассан, крепко сжав её руки. — Я с тобой, я рядом. Вот, глотни воды.

— Скажи мне честно, — выдохнула Рената, всё ещё посмеиваясь в перерывах между предложениями. — Ты террорист?

Она произнесла это почти виновато, надеясь честной интонацией тронуть сердце юноши и расположить его к искреннему ответу. Денис отпрянул, мельком взглянул на огорошенную работницу загса, случайно подслушавшую разговор, замотал головой и в сердцах крикнул:

— Да что ж такое! Ты серьёзно?

— Ты обещал рассказать, кем работаешь, когда мы поженимся. Так да или нет?

— Нет, конечно, — он треснул себя по лбу и повернулся к сотруднице: — Всё в порядке, моя невеста просто переволновалась, не воспринимайте всерьёз.

— Тогда зачем тебе пистолет и беспонтовая кожанка на два размера больше?

Тут и свадебный регистратор изъявила желание выяснить правду раз и навсегда. Она упёрлась кулаками в бока и повысила голос:

— Молодые люди, мало того, что вы очередь задерживаете, так ещё проблемы мне на рабочем месте создаёте. Мне позвонить в полицию?

— Спокойно. — Денис Хассан сию же секунду вынул из внутреннего кармана удостоверение, продемонстрировал его сначала сотруднику загса, потом Ренате. Обе женщины с облегчением выдохнули. После этого чекист понизил голос, чтобы доложить возлюбленной обстановку:

— Рената, я работаю в ФСБ. Полтора года назад окончил академию и меня приняли на службу. Это дело опасное и достаточно секретное, отец просил нас не распространяться, где и кем мы с Али работаем. Я говорю тебе, только потому что ты без пяти минут моя жена. Раз уж ты теперь знаешь, я буду откровенен с тобой до конца: все наши мечты о рок-концертах, создании музыкальной группы, путешествиях по миру — бесплодные иллюзии. Я даже рад, что ты никуда не поступила после девятого класса. Боюсь, ничем, кроме воспитания детей, ты заниматься не будешь, и работать тебе не придётся: на тебя лягут все домашние хлопоты. Ты готова к такому будущему? Повторюсь, моя работа — дело опасное. Я могу долго не появляться дома. Ты не всегда будешь знать, где я, как я, сыт ли, жив ли. Но я буду защищать нашу Родину. Буду охранять твой сон и будущее наших детей. Меня полностью устраивает такая жизнь, но как насчёт тебя?