— Дамир Вильданович, — обратилась Рената к свёкру, вышедшему на крыльцо в полном замешательстве, — Ольга Андреевна, — она посмотрела на обескураженную женщину, — я то же самое чувствую. Я не могу без него. Простите и благословите.

— Вы так и будете бегать туда-сюда? — зашевелила губами Ольга, держа Артемия под локоть. — Заходите в дом. Тёма, идти можешь?

Мужчина поморщился от зуда и боли, но на ноги встал. Вместе они доковыляли до прихожей, Рената с Денисом поплелись следом. В коридоре молодожёны столкнулись с Джоанной и Яном. Те в недоумении раскрыли рты.

— Ух ты! — Джоанна обрадовалась неожиданно-долгожданному повороту событий. — Так нам уходить или опять разуваться?

— Здравствуйте, — подал голос Денис. — Как прошла сделка?

Ян в растерянности почесал висок:

— Прошла и прошла. А у вас что произошло?

— Мы поженились, — ответила Рената. — Только, смотрю, эта новость никого особенно не взволновала.

Джоанна перестала улыбаться. Ян безучастно пожал плечами.

— Вы рады или разочарованы? — Рената дерзко развела руками.

— Я-то рада, — протянула тётя Джо. — Главное, чтоб и вы были. Родители-то как восприняли?

Рената огляделась вокруг. Все были заняты Тёминой ногой. Ольга хлопотала вокруг него, как курица возле птенца, Дамир настаивал на вызове врача, Артемий смущённо хохотал, отнекивался и мило огрызался. Он не поднимал на дочь глаз. Рената думала подойти к нему, напомнить о себе, потом решила, что лучше пристать с разговором к Ольге, или уж сразу к Дамиру Вильдановичу, или уйти под сурдинку, пока не хватились и не начали грозно расспрашивать.

— Говорила же, надо было в другой день сообщить, — раздосадовалась Рената. Денис прижал её к груди и чмокнул в макушку, девушка обессиленно всхлипнула. — Никому нет до нас дела.

— Может, оно и хорошо, — улыбнулся Денис. — Ты официально моя жена, имеешь право здесь находиться. Давай пройдём в столовую и выпьем кофе.

Он взял Ренату под руку и повёл в зал. Они прошли мимо кудахтающих родителей. Тёма остановил влюблённую пару нервным кашлем.

— А с этими циркачами что делать? — рассмеялся он, потирая растянутую лодыжку.

— Даже не знаю, — Дамир сконфуженно уставился на старшего сына. Денис по привычке отвёл виноватый взор.

Артемий с Дамиром встретились взглядами. В глазах и того и другого — усталость от бесконечных многолетних терзаний. Усталость от слёз, от неприязни. От принципов и запретов. От боли. От тоски. От войны. Больше не хотелось выяснять отношения, оба были вымотаны до полусмерти. Им ничего не оставалось, кроме как рассеянно развести руками и от души посмеяться.