— Я и так люблю, — еле слышно простонала Таечка.

— Значит, терпеть не придётся, — улыбнулась Джо. — Осталось договориться с гордыней, чтобы та отошла на второй план и не затмевала желание сердца.

Из палаты с озадаченным видом вышел доктор. Тая Суббота кинулась к спасителю в белом халате с вопросами: «Ну как? Ну что?» Не отрывая глаз от планшета, задумчивый врачеватель пустился в туманные разъяснения, скорее приносящие душевное успокоение, чем сообщающие сведения о точном диагнозе и курсе лечения:

— Что я могу сказать? Жить будет ваш культист. Крови много потерял, очень слаб… Ничего, ничего. Восстановится в считанные дни. Думали, инсульт, ан-нет… Чудо какое-то. Все симптомы как рукой сняло. Помирать собирался час назад, еле моргал, а тут — гляди! — целыми предложениями отвечает и на койке бодро так подпрыгивает — на волю рвётся. Еле удержали. Видать, у парня стимул — ого-го-го! Прямо зубами вгрызся в эту жизнь и борется, не хочет на тот свет. — Врач поднял глаза на Таю и, узрев перед собой зеленоглазого ангела, нашёл логичное объяснение: — А вот, собственно, и стимул. Вы, дайте угадаю, невеста? Ну вот всё и сходится. К вечеру переведём в стационар.

V

V

Элайджа Хассан наслаждался законным отпуском, гуляя по родному Красносельскому району. Тёплый майский воздух и цветущая сирень били в нос поздней весной. Свободный от прошлого юноша обошёл все места, где когда-либо назначал свидание Касе Чипировой: Константиновский парк, пруд Иордан, Валюшкин скверик. Она ни разу не осмелилась прийти, лишь слала ответные письма: «Не могу, любимый мой, далековато, ненаглядный мой». Забавная была девчушка. От их псевдоцеркви до любого из перечисленных мест можно было доехать на автобусе за пятнадцать минут. Смешная, потешная была наша глупышка, всё говорила: «Далековато, заходи лучше к нам в храм». Элайджа не стал уклоняться от исполнения последнего желания покойной — по дороге домой забрёл на знакомую улочку. Счастливыми глазами оглядел он бывшее пристанище неоязычников, которое теперь было похоже на годами пустовавшее здание под аренду. Зайдя внутрь, Хассан внимательно осмотрел помещение с бетонным полом, голыми выбеленными стенами, без мебели, без позолоченных колонн, с одинокой лампой на тонком проводе, свисавшей с потолка. Ни тел, ни отпечатков пальцев, ни единой капли крови. Элайджа набрал полную грудь чистого воздуха и с наслаждением выдохнул, подумав в который раз, как легко стало дышать в его любимом городе. «Отличная работа, коллеги», — мысленно поблагодарил он своих друзей и направился к дому.