Мари нахмурилась, пожала плечами:

— На мельнице всем понравилось. Вам ли переживать?

Амели нервно терла руки:

— То — на мельнице. Приехали и уехали… А здесь…

Мари воткнула в прическу последнюю шпильку, положила ладони на плечи Амели, успокаивая:

— Все будет хорошо, госпожа. Так, что лучше и не надо. Руки у вас золотые, так чего же еще надобно? А хотите, с вами пойду. И рядом буду.

Амели покачала головой:

— Не надо, я справлюсь. У тебя свои дела.

Мари не спорила. Она никогда не спорила и не возражала. Она была идеальной, чтобы там не говорил Феррандо.

Амели вернулась в пекарню, выглянула в окно, в щель приоткрытых ставень. Она не открывала их с самого утра, чтобы не заглядывали в окна. У дверей, впрямь, собралась целая толпа. И дети, и взрослые. Но как же было беспокойно на душе… Утром Амели была так счастлива, а сейчас охватила необъяснимая тревога. Она сама не знала, почему так боялась, но внутри холодило, будто пробиралась зимняя стужа. Но нужно было решаться, иначе ради чего все труды.

Амели приоткрыла дверь в торговый зал и кивнула Перетте:

— Открывай.

Глава 59

Глава 59

Амели прикрыла дверь в торговый зал на задвижку и замерла у крошечного смотрового оконца, забранного резной заслонкой. Создатель, как же было страшно. Она так ждала этого мига, когда порог ее кондитерской переступят покупатели. Теперь чувствовала себя так, будто шагала в пропасть. Пальцы заледенели, на лбу выступила испарина. Амели жадно смотрела, прикусывая губу.

Перетта прошагала к входной двери, отворила и поспешила за прилавок. Непременно хотелось видеть, кто зайдет первым. Это казалось важным. От волнения даже подташнивало. Наконец, на пороге появилась дородная румяная мещанка с красным лицом. Широким, щекастым. Белоснежные крылышки чепца делали его еще шире. На согнутой руке болталась пустая корзинка. За суконную юбку цеплялся мальчонка лет четырех, до смешного похожий на кудрявого карапуза с вывески. Он округлил глаза и приоткрыл розовый рот, вставал на цыпочки, стараясь заглянуть в лотки. Амели сочла это добрым знаком — все будет только хорошо.

Мещанка поджала губы, огляделась, будто только и делала, что искала изъяны. Двигалась как-то бочком. Наконец, замерла у прилавка. Долго молчала, ткнула пальцем в сторону сложенных горкой скрученных вафель:

— Свежие?

Перетта улыбнулась: