— Только с огня, сударыня.

Мещанка вновь поджала губы. Казалось, она возложила на себя роль ревизора.

— А это? Что это? — она указала на лоток, прямо на стойке.

— Пироги с вишней и мягкой меренгой на миндальном тесте, сударыня. Очень ароматные и вкусные.

Казалось, тетка вот-вот развернется и выйдет без покупки. Если первый покупатель ничего не возьмет — это плохой знак. Так говорят…

— А это?

— Сладкие пирожки с томлеными яблоками и корицей, сударыня.

— Мне вот это, — мещанка указала на пирог с вишней. — И вафель. Три штуки.

Перетта кивнула, положила вафли в салфетку и уложила в протянутую корзину. Лопаткой подцепила пирог.

— Сорок луров, сударыня.

Тетка поджала губы. На мгновение показалось, что она передумает, услышав цену, и все вернет. Та порылась на поясе, достала кожаный кошелек на тесемках и отсчитала монеты. Но зажала в кулаке, подалась вперед:

— Уж, не вы ли хозяйка?

Перетта покраснела, покачала головой:

— Что вы, сударыня, я наемная.

Покупательница не торопилась расплачиваться, так и зажимала монеты в руке:

— А кто хозяин? Я здесь всех лавочников знаю.

Перетта замялась:

— Хозяйка — моя госпожа.

— Здешняя? Или приезжая?

Все это походило на допрос. Город — есть город. Амели предполагала, что начнут выспрашивать да вызнавать, но не думала, что так скоро и так прямо. Вот какая им разница? Кто да как? Какая разница, если вкусно и хорошо? Она хотела сперва заслужить хорошую репутацию своей работой. Но, казалось, ее личность интересовала гораздо больше ее пирогов.