– Ты уже говорил с Томом?

– Нет, еще не говорил.

– Хорошо, тогда скажу я: мы с ним трахались, понятно? Слышишь, пап? Том меня трахнул, а я ему позволила. Мы трахались!

Папа с отвращением смотрит на меня. Я вижу, как он свирепеет, но у моего отца хорошая выдержка, так что я добавляю, переходя на крик:

– Вставил в меня свой член без резинки и трахнул. Мне понравилось. Мы трахались, трахались, трахались!

– Замолчи! – рявкает отец и бьет по столу. – Шлюха!

Я улыбаюсь. Говорю:

– А вот и нет. Он у меня первый. Было немного больно.

– Ты отвратительна, Белинда… Ты просто отвратительна, копия своей матери!

– Правда? Уверен? А мама говорит, что я твоя копия…

Мы смотрим друг на друга так, будто готовы убить.

– Я общался с твоей матерью, – говорит он. – Она хочет отправить тебя в реабилитационную клинику в Огайо.

От того, как тупо это звучит, я начинаю смеяться. Невозможная тупость. Просто невероятная.

– Я был против, но сейчас вижу, что ты абсолютно невменяема! – продолжает он. – Знаешь что? Поедешь в долбаный Колумбус на полгода!

– Чего? – не понимаю я. – Ты прикалываешься, пап, какой нафиг Колумбус?!

– Такой Колумбус, Белинда, тот, что в штате Огайо на востоке страны. Будешь вставать там в шесть утра и весь день драить толчки. Я все сказал!

Он резко разворачивается и уходит наверх, а я кричу ему в след:

– Ну и пожалуйста! Да плевать мне, что вы хотите сделать! Мне насрать!

И все же начинаю дрожать. От таких слов мне становится страшно. Я не верю в это. Нет, папа так не поступит, никогда…

Я до ужаса боюсь оказаться в психушке. Я продам душу дьяволу, лишь бы не оказаться там. Так что я убеждаю себя, что отец блефовал. Так становится легче.