В огромной толпе роптали и яростно трясли винтовками. Шум с каждой минутой становился все более угрожающим. То здесь, то там слышались возмущенные крики. Кто-то по-разбойничьи засвистел, где-то крепко заругались. Задымились цигарки, в толпе заорали. Солдатское скопище зашумело и заволновалось. Возник невообразимый гвалт. Он покатился по улицам и улочкам.

— Эти господа над нами издевались. За каким чертом мы плетемся за ними?

— А кто России — матушке послужит? Забыли подлецы?

— Какая разница какого цвета собака — все одно пес. Сдадимся в плен — а, там глядишь, и живыми останемся.

— Вперед сдохнете, чем в живых останетесь, — взвизгнул капитан.

— Мы все русские люди, зачем нам воевать друг с другом?

— Нет, нужно воевать до победного конца!

— Нас как гусей общипали! Нужно мириться с большевиками. Между собой как-нибудь разберемся!

— Если б не генералы давно бы уже сговорились.

— Измена!

— Предатели! Не мы заводили не нам и кончать.

В огромной толпе солдат становилось шумнее. Кто-то опять охально и зло засвистел.

Взобравшись на сани, прапорщик с красной от натуги шеей во все горло закричал:

— Война с большевиками проиграна, продолжать ее дальше бессмысленно. Большинство населения Сибири настроено враждебно против нас. Я предлагаю в Красноярске сдаться Красной Армии.

Немногочисленные возмущенные крики утонули в одобрительных возгласах. Толпа отвечала прапорщику общим ревом, взмахивая то кулаками, то шапками. Офицеры беспокойно задвигались, возникли ругань и плевки. Шум и гам поднялся такой, что слов разобрать невозможно было. Создалась теснота, толкотня и давка. Не успели Перелыгины опомниться, как их оттеснили в сторону.

— Расступись!

На широкие сани вскочил капитан:

— Господа, не слушайте его. Вот из-за таких подлецов нам никогда не одолеть красных. Война с ними еще не проиграна. Нам надо крепче сплотиться вокруг командования и тогда Россия-матушка будет спасена.

В ответ раздался глухой протестующий ропот.

— Нет, победы нам никогда не увидать из-за бездарного армейского руководства. Кто сейчас управляет армией? Никто. Она просто бежит сама по себе. Много солдат гибнет от голода, холода и болезней. Весь тракт завален нашими трупами, — ответил прапорщик и спросил. — Во имя чего эти жертвы? За что мы страдаем?