– На деловой встрече, – протяжно, на манер метрополийцев, произнесла. – Вы же знаете, капитан так ловко умеет осаждать навязчивых собеседников.

Он рассмеялся, чуть отклонившись.

– О, милейшая фрау, ваш акцент, ваша речь – просто невообразимы! Они прелестны. Где вы учились?

– Родители наняли частных преподавателей.

– Несомненно, их идеи окупились сполна. О, прошу прощения! Совсем позабыл представиться: мое имя Адлер Гриф. Звучит весьма странно, не правда ли? – усмехался он. – Майор Гриф. Иногда меня зовут майор-птица, но, впрочем, на службе шутки недозволительны. – он чуть обернулся к женщине, непросительно позабытой им. – А это моя жена – Натали.

– Очень приятно, – я улыбнулась собеседнице.

– Вы должны простить моего супруга, – резко произнесла она, – это человек, влюбленный в себя до безумия.

Все натянуто засмеялись. Адлер глянул в мою сторону, правя браздами диалога.

– Береги свое сокровище, Эйф. Кто знает, сумеешь ли ты когда-нибудь найти что-либо подобное.

– Все мы защищаем то, что любим, не так ли, Адлер? – спокойно глядя ему в глаза, парировал капитан.

Они сверлили друг друга взглядами, точно два диких зверя, выпущенных на ринг. Я чувствовала напряжение Эйфа, наэлектризованность воздуха, почти слышала планы Грифа, зреющие в недрах его высокоинтеллектуального разума. Так же ловко, как и прежде, он одним кивком головы завершил беседу, и, загадочно улыбаясь, увел свою супругу в толпу гостей.

Смысл произнесенных слов дошел до сознания не сразу. В свете софитов, блеске хрусталя и невообразимо прекрасных люстр, вряд ли мозг станет удручаться изъяснениями временного партнера по танцам. Но когда наши глаза столкнулись, а лица расплылись в нежных улыбках, я поняла, что уж чрезмерно правдоподобно ему подыгрываю. Потому что, кажется, приняла все это за правду. В глазах Эйфа мелькнуло нечто мне доселе неизвестное, и я испугалась.

Мы медленно прошли в сторону бара, где Эйф снова заказал выпивку. На этот раз кусок в горло не лез, и я делала вид, что старательно пытаюсь пригубить вино. Глаза рассматривали пеструю толпу попугаев, организм пытался восстановить дыхание. До чего ж я устала!.. Я чувствовала себя восьмидесятилетней старухой, готовой отдать Богу душу, которой не в радость ни солнце, ни праздник, ни улыбки. Но я должна это выдержать – ради Кары, ради Киану, ради самой себя.

Через минуту-другую я поняла, почему капитан привел нас именно сюда: к стойкам направлялся Премьер-министр в компании двух девиц. Его полное лицо с двойным подбородком расплылось в довольной улыбке при виде моей скромной персоны, он подмигнул и заурчал, словно большой сытый кот.