Невысокий, крепко сбитый, с массивными плечами и лицом суровым, как само Провидение, он являл собой портрет советских времен – только много хуже. В его ладони – все еще недюжая сила тирана, в выцветших, но по-прежнему сверкающих глазах – прошлое убийцы. Он силился придерживаться некоего строя, некой давно принятой сдержанности, но его глаза – как те самые, что у сына – предательски скрывали любые благие намерения.

Он много говорил – как и прежде, но я не улавливала сути этого потока слов. Начал он с «трагичных событий, затронувших Белую Землю», сделал акцент на «неблагодарность и избалованность народа», подчеркнул, что раньше, когда «на работе рот у всех был зашит», мы думали о благом деле, а не «точили лясы»; и закончил тем, что безучастно поблагодарил всех присутствующих за оказанную ему честь, вновь быть утвержденным на столь почетный пост Президента Белой Земли.

Слова гимна навсегда въелись в кору головного мозга, и, порой, когда во снах я слышу ноты этой музыки, все тело пробирает адская дрожь, доводя до крика.

…Мы мирные жители Белой страны,

И бьются сердца ради крыльев небес,

Что приведут нас к миру чудес…

А потом я просыпаюсь, вся в холодном поту, и начинаю осознавать, что эта ошибка стоила тысяче жизней и целого разрушенного государства…

Вспышки камер ослепляли, на многочисленных видеокамерах мигали красные лампочки, и лицо Правителя – как и Ясы – пестрело на каждом мониторе, как напоминание о неизбежности.

И только когда взвилось серебряное платье, а девушка, советовавшая мне пристраститься к семге в масляном соусе с гренками, грозилась задавить меня своей тучной фигурой, я поняла, что официальная часть Инаугурации окончена – впереди прием.

75

75

Эйф подал мне свою сильную руку, и мы, как самая настоящая метрополийская парочка, направились в залы верхнего этажа, где столы ломились от яств и выпивки. Поднимаясь по широкой мраморной лестнице, устеленной алой ковровой дорожкой, я силой цеплялась за локоть капитана, а он, чувствуя мою дрожь, едва заметно хлопал меня по руке. Он подвел меня к одной из барных стоек, заказал выпивку. Официант, в форменной одежде черно-белого цвета, с изящной бабочкой и самой искренней улыбкой в мире вручил Эйфу два бокала с красным вином. Один из них капитан протянул мне.

– Французское божоле. Тебе нужно немного расслабиться.