– Нет, спасибо.

– Оно не повредит твоей способности здраво мыслить. Подобного я бы не предлагал.

Насчет выпивки – как бы мы ни протестовали – Герд был непреклонен: никакого алкоголя, ни в каком виде, ни в каком количестве, особенно если ты на миссии. Он говорил, это ломает тебя изнутри, делает мямлей, после чего ты уже не в состоянии принимать решения и действовать правильно. Чего он боялся? Что наши чувства, сокрытые в самых недрах молодых сердец, вдруг выплеснут наружу и мы поймем, чего на самом деле лишены?

– Очень даже неплохо.

Капитан улыбнулся.

– …оценил непьющий человек.

– Да откуда ты знаешь, пьем мы или нет? – вполне серьезно злилась я.

Эйф слегка покачал головой.

– Сопьются все после, когда всё это закончится.

Я смотрела на него и осознавала его правоту. Он зрел в корень: эти годы, как и революция, ни для кого не пройдут бесследно. Ранее не хватало времени думать еще и об этом, ведь мы даже не уверены, что сумеем выжить.

– Нам лучше потанцевать, – капитан протянул руку, и я не противилась его воле.

Он ловко маневрировал часами этого вечера, и я склонна была подчиняться до тех пор, пока это устраивало меня саму. В конце концов, правил он великолепно.

– Я не умею танцевать, – пристыжено пробубнила я, пока он осваивался руками с моим телом.

– Это несложно, – невозмутимо ответил он.

Он не спеша облачил нас в движение – непринужденное, простое, неподчинимое ни одному из тех, что мы видели вокруг. Некоторые парочки нам улыбались, и я, хоть и ненавидя их всем своим существом, несмело улыбалась в ответ. Едва мы исчезали из поля их зрения, как они начинали что-то обсуждать – что-то явно касательно нас обоих. Их сплетнические языки не ведали иных теорий, а головы не обременяли чудовищные планы, в которых иная секунда может стоить чьей-то жизни…

– Ни отличить от метрополийки, – похвалил капитан.

Я улыбнулась.

– Худшего оскорбления не придумать.

Он негромко засмеялся.

– Знаешь, это так тебе подходит: этот бал и вся эта красота… Недешево же ты продал душу.