Я стояла против зеркала, дрожа всем телом, и понимала, что пути назад нет. Уже слишком поздно, чтобы бунтовать, бежать, скрываться. Мое спасение – в руках судьбы, даже если я не верю в высшие силы. Мне никто не поможет. Если хочу жить, придется собрать в кулак все свое мужество, всю силу духа – и превратиться в смертоносную молнию, сжигающую на пути любого врага. Во всем этом – ни единой доли смысла, и только одна Кара – то, ради чего я готова бороться. Я хочу вновь гулять по нашей долине, хочу вновь увидеть ее улыбку, хочу, чтобы мы уехали с ней далеко-далеко и навсегда позабыли об этом кошмаре. Она должна жить. Она – лучшее творение этого мира. Она украшает землю своим ликом, она делает души людей чище. В беспросветном царстве должен быть кто-то, способный поддерживать толику света, иначе все это существование есть ничто иное, как выживание в адовой преисподней. Я должна спасти ее. А если уж умирать, так за что-то стоящее.

Через несколько минут я вышла из холодной залы и направилась в холл, где продолжалось шумное празднование. Чопорная церемония с ее утонченными манерами поразительно скоро канула в небытие, уступив место бурным танцулькам, бранным словам, безудержности иного действия. Рекой лилась выпивка, всюду валялись объедки и никому ненужная мишура. Пробираясь сквозь толпу к капитану, я столкнулась с Грифом. Он с нарочито натянутой улыбкой снова вцепился в мою руку. И я сразу же задалась вопросом: что это за тактика такая? В чем ее смысл?

– Что это вы задумали, очаровательная фрау Армина?

Я ни секунды не медлила.

– Мы всего лишь разминулись с капитаном…

– Решил приударить за моей невестой, Гриф? – Эйф подкрался незаметно, перехватив меня за другую руку, и я облегченно выдохнула.

Комитетник нехотя отпустил меня, щурясь в сторону Эйфа.

– Я хотел помочь, – просто отозвался он.

– Охотно верю, – без тени язвительности отозвался капитан.

Мы снова обменялись улыбками, и капитан поспешил вывести нас из гомонящей толпы.

– Пожалуйста, давай уедем, – едва слышно произнесла. – Я узнала все, что нужно.

– Конечно, – понимающе отозвался он.

Мы очень скоро спустились на нижние этажи, Эйф помог мне надеть верхнюю одежду. Во всех его движениях – скорость, сноровка, ловкость. Он куда-то спешил, не произнося ни слова. Я следовала его примеру. Когда мы оказались в его личном автомобиле, сокрытые за тонированными стеклами, он быстро приложил палец ко рту – молчи, стянул с моего левого плеча накидку. Развернул к себе руку почти также, как это сделал комитетник несколько минут назад и одним движением содрал с кожи незаметную круглую пленку. Откуда на мне это дерьмо, черт побери?! Он достал из бардачка кусок пластмассы, приклеил пленку и выбросил через окно. Затем завел мотор и, стараясь не привлекать внимания, выехал на пустую магистраль.