78

78

– Что это? – спросила сразу.

– Биопленка. Придумали американцы, Комитет выкупил технологию. Въедается в кожу или одежду. Местоположение не определишь, зато прослушка отменная.

– Он будет копать, да? – я смотрела на проносящиеся мимо ночные здания неземной красоты.

– Да. Боюсь, это он, кто обо всем догадывается.

В те секунды я молилась о Каре, о том, чтобы малейшая ниточка не связала ее личность с моей, о том, чтобы Гриф не сумел об этом догадаться. Господи, как же мало у нас времени, если этот человек всерьез займется поисками наших биографий. Теперь мы подобрались к правительству по-настоящему близко. Я не готова была признать, что из таких игр живыми выходят не все ее участники. Вспомнились слова Кары: «Он один может спасти тебя. И спасет». Но нуждалась я в существенно ином.

– Эйф, – опустила голову, пытаясь собраться. От неожиданности, он пытался заглянуть мне в лицо – не каждый раз звала его по имени, – я хочу попросить тебя… пока еще не поздно. – вдох. – Помоги Каре бежать. – я знала, что сразу он не ответит; знала, что выгоды в этом ему никакой, а, значит, должна предложить что-то взамен. Но что у меня было? Тело, душа, пара монет под подушкой Волчьего Ущелья – и жизнь. И самое страшное то, что ничто из этого ему не было нужно… – Хочешь, я отдам тебе любые деньги. – выдох. – У меня ничего нет, но если понадобится, я сумею достать. Хочешь, стану тебе верной собакой. Забери у меня все, что угодно, только спаси ее. – вдох. – Однажды ты уже поместил ее в Министерство. Теперь помоги ей бежать.

Никто и никогда не заставлял меня чувствовать себя такой растерянной. Никогда прежде не доводилось просить кого-то о помощи, ведь по большей части помощью являлась сама. Каждый раз правила браздами собственных положений, любой ситуации, и редко доводилось зависеть от чьих-то возможностей. Кто бы мог подумать, что на двадцатом году жизни паду ниц коленей люто ненавистного коммитетника в мольбах о спасении единственного человека, за которого готова поплатиться всем.

Его руки в напряжении сжимали руль, глаза также растерянно и безуспешно пытались сосредоточиться на широком проспекте. Если бы только я обладала хоть каплей обаяния! Хоть одной крупицей из тех женских даров, благодаря которым иные особи слабого пола подчиняли себе сильнейших мужчин! Если бы только я знала рычаги действия и бездействия… Но что я сведала о природе любовников? Попытка вывела бы меня из равновесия, не принеся результатов, ибо приучена была действовать лишь в условиях полной уверенности собственного положения. Эти глаза повидали слишком много, чтобы польститься на деревенскую простушку, в этих руках таяли ослепительные, как звезды, метрополийки, способные бросить к его ногам половину мира. Кто я рядом с ними?