Аэлита подняла голову и вцепилась в его большие ладони своими тонкими острыми коготками.
– Вы переписали мою жизнь по-своему, а я хочу свою жизнь обратно. Мне не нужна жизнь в вашем представлении. Мне нужна моя. Только моя!
– Аэлита, это же было триста лет назад. Зачем тебе возвращаться в прошлое? Его больше нет. Ты сделаешь себя несчастной. Ты этого хочешь?
Он практически вдавил её в дверь. Если бы сейчас кто-то открыл дверь с той стороны, они бы расшиблись от удара об пол.
– Я хочу почувствовать себя человеком, а не куклой. Пожалуйста, дай мне возможность разобраться в этом самой. Отпусти меня!
– И ты собираешься уйти с ним? – его руки крепко обхватили её запястья.
– Прости, но мне больше некуда уйти…
– И ты предпочитаешь разбираться в себе рядом с ним, а не со мной? – его неожиданно ровный и бесстрастный голос напугал её до жути. Она в панике попыталась найти ответ.
– Да… потому что рядом с тобой это невозможно. В последнее время… все наши разговоры заканчиваются одинаково.
– А ты не боишься, что и ваш с ним разговор может закончиться также?..
Этот вопрос прозвучал для неё, как будто под «закончиться» он имел ввиду чью-то жизнь. Аэлита собралась с силами.
– Не дави на меня! Я ничего ещё не решила! Ты что не видишь, в каком я состоянии? Вы тянете меня каждый в свою сторону, а я не могу разорваться на две части!
– Аэлита, я уверен, ты теперь не сможешь позволить ему даже обнять себя как следует. Но, чёрт возьми, я
– Прошу, не злись на меня… – проговорила она, нащупывая рукой дверную ручку. – Возможно, я прошу слишком многого… возможно я веду себя через чур неприемлемо, но… давай не будем делать друг другу ещё больнее. Давай не будем ещё больше всё усложнять…
Он стоял к ней спиной, и Аэлита ждала, когда он повернётся. Как только он это сделал, она сразу разглядела на нём маску притворного безразличия. А потом он, скривив лицо в ухмылке, произнёс по слогам, показывая зубы:
– Да-вай!
***