Слава всем богам, от прилюдного ответа её избавила гомонящая группа туристов, вошедших  через парадную дверь. Жизнь отеля вновь завертелась в привычном ритме. На лице Аннет заиграла вежливая улыбка, семейство Роше удалилось в сторону хозяйской башни, спина Фабриса мелькнула в коридоре, ведущем к его кабинету, и только  Моник всё ещё стояла рядом. Так и не дождавшись ответа, она ловко выхватила карточку из букета.

– Кристиан? –  красиво очерченные брови француженки взметнулись вверх, будто она рассчитывала увидеть что-то совершенно иное. – Что ещё за Кристиан?

Впрочем, Женя тоже ожидала прочитать в карточке другое имя.

Лобби на мгновение передёрнулось туманной дымкой и качнулось вправо, а затем вновь обрело чёткие контуры.

– Эй, ты чего ревёшь-то?! Эжени?

Перед лицом раздались щелчки пальцев.

– Так, а ну-ка пойдем со мной.

Моник взяла её за руку. Это прикосновение было таким по-домашнему тёплым, словно сестринским, что слёзы ещё сильнее побежали по щекам.

В гостиной своих апартаментов Моник усадила Женю на тахту и отобрала букет, который та нервно сжимала в руках, рискуя сломать стебли.

– Воды?

Женя покачала головой.

– Ладно, тогда рассказывай, что случилось, – подруга присела рядом и взяла Женя за руку. – Тебя кто-то обидел? Этот таинственный Кристиан, да?

– Нет, что ты, Кристиан – мой друг, он тут вообще не при чём, – Женя глубоко вздохнула, собираясь с духом. – Моник, ты случайно не можешь порекомендовать мне хорошего психиатра? Или может клинику какую-то знаешь?

– Ох, я не уверена… – француженка задумалась. – Бертин, бывшая жена Эдуара, посещала сеансы доктора Ленормана, но не помню, остались ли у меня контакты. А что случилось, Эжени? – Она встревоженно посмотрела на подругу. – Я не врач, но ты можешь мне рассказать. Вдруг я смогу чем-то помочь.

Женя молчала, не зная, с чего начать, но Моник восприняла паузу совсем по-другому.

– Что-то произошло между тобой и мсье Роше? – осторожно произнесла она. – Адель – милый ребёнок, но очень непосредственный. То, что она сказала на завтраке… Извини, Эжени, я не хочу лезть не в своё дело, но…

Она многозначительно посмотрела на Женю, от чего та залилась краской, и продолжила, аккуратно подбирая слова:

– Эду – очень эффектный мужчина. Надо быть слепой, чтобы не заметить этого. И он может быть галантным. Так что я понимаю, если ты им немного увлеклась. Но, Эжени, психиатр не может излечить разбитое сердце…

– Нет! – Женя решительно замотала головой. – Дело не в нём. Точнее и в нём тоже, но не только… Всё началось гораздо раньше. Помнишь, я рассказывала тебе про странный смех под окнами в мою первую ночь в отеле? А потом про жуткие знаки, нарисованные над дверью?