Это было чувство освобождения… и одновременно совершенно неправильное. Потому что с каждой крупицей ответственности он отнимал у меня частицу меня самой, пока в конце концов не осталась полностью опустошенная Сибил Фолкнер.

Лучшие оценки. Идеальный маникюр. Не забывай улыбаться. Всегда все с хештегом #InstaPretty.

Оглядываясь назад, я удивляюсь, как продержалась почти два года. Пока не начала сомневаться, что хочу этого. Всего этого. Опеку Тристана. Жизнь под постоянным давлением ожиданий отца. Юриспруденцию, потому что логично ведь работать в фирме, на двери которой и так уже написана моя фамилия.

Эту идеальную жизнь, в которой ты не можешь упасть. Потому что висишь на ниточках. Или на цепях.

Я поняла, что должна буду их перерезать.

Но потом потеряла Тристана в толпе в «Harrods», и стоило мне всего на миг остаться без присмотра, как все началось сначала.

Как сейчас. Как будто между этими событиями не прошел целый год.

– Я хочу, чтобы ты ушла, Эмили, – твердо произношу я. – Мне нужно все тут уладить. Это моя вина, только моя. Я взяла браслет и ужасно сожалею.

Она тяжело сглатывает.

– Но зачем?

Мне всегда было стыдно это озвучивать. Как будто такие вещи легче контролировать, если не называть их своими именами. Но очевидно, это большая глупая ошибка. А теперь уже все равно.

– Я клептоманка.

БИЛЛИ

Эмили не уходит. Вместо этого она молча берет меня за руку. Я бы не смогла описать, сколько всего сейчас чувствую. Стыд, страх, отчаяние, так как скоро Седрик обо всем узнает, причем хуже всего то, что я притворялась перед ним, будто со мной все в порядке. Притворялась стабильной. Той, кто протянет ему руку, вместо того чтобы утянуть за собой.

Однако в груди едва заметно покалывает от приятного ощущения: меня не бросили, а утешают.

– Полагаю, процедура вам известна, – не моргнув глазом говорит детектив. – Я запишу ваши персональные данные, вы получите запрет на посещение на год. Также вам будет необходимо оплатить сбор за обработку данных в размере ста фунтов. В таком случае мы готовы отказаться от вызова полиции, которая выведет вас из здания в наручниках.

Я заставляю себя дышать. Если на меня напишут заявление и вынесут приговор, это покончит с новой работой, с новой жизнью… с Билли, которая это сделала.

– Могу я расплатиться кредитной картой? У меня нет с собой наличных.

– Похоже на то, что у меня тут есть кассовый аппарат? – лаконично отзывается он. – Только наличные, причем немедленно.