– Посмотрим, что можно сделать.
– Спасибо, пап. Спасибо.
– Просто закрой рот, Сибил.
Проходит час. Мы сидим на двух пластиковых стульях и не произносим почти ни слова в присутствии детектива. От ледяного пота футболка прилипла к телу, и я хочу в туалет, но молчу. Детектив, который бо́льшую часть времени играет в мобильник, молча ставит перед каждой из нас стакан воды из-под крана, и я в какой-то степени ему благодарна. Он мог бы обращаться с нами гораздо хуже – не жди сочувствия, если пытаешься что-то украсть. Браслет он убрал, однако мысленно я до сих пор вижу, как он лежит передо мной и блестит на свету, а в голове возникает вопрос: почему? Он красивый, да, но не настолько, как те вещи, которые я крала раньше, когда невозможно было сопротивляться.
Я просто не понимаю. Не понимаю
В какой-то момент у меня в сумке беззвучно загорается экран смартфона. Седрик. Я подавляю порыв ответить на звонок и прореветь ему, как я обо всем сожалею. А что мне еще сделать? Нет слов, которые я могла бы ему сказать. Они все неправильные.
Рано или поздно вызов сбрасывается, Седрик пробует еще раз, после чего сдается.
Однако затем начинает звонить телефон Эмили. Не шевелясь и заледенев от ужаса, я слушаю, как она рассказывает ему, что стряслось. Что мы сидим в кабинете охраны из-за кражи и должны заплатить штраф. Что это не мы, что мы не виноваты.
Ах, Эмили. Нет смысла врать ради меня, но у меня нет сил возражать.
– Он хочет с тобой поговорить, – наконец произносит Эмили.
Я тоже хочу с ним поговорить. Так сильно хочу, до невозможности. Одна лишь мысль о том, чтобы услышать его голос, ложится бальзамом на все разодранные и растертые раны. Но как объяснить ему, что здесь произошло? Я не только клептоманка и лгунья. Я своровала при его младшей сестре! Подсунула это ей! Она не может, не будет и не должна обманывать из-за меня. Я обязана сказать ему правду.
Но не могу. Не здесь, не по телефону.
Поэтому качаю головой.
– Она не хочет, – говорит Эмили. – Не знаю. Думаю, у нее шок.
Насколько я понимаю по их разговору, он собирается приехать. Надеюсь, отец приедет быстрее. Чтобы я успела сбежать.
У меня перед внутренним взором вспыхивает очень реалистичная картина момента в ближайшем будущем, когда Седрик узнает, насколько я сломлена. И когда ему придется оттолкнуть меня, быстро и жестко, прежде чем я сломаю и его. Как его сломал Люк. А Седрик – Люка.
Я точно помню его слова, они звучат у меня в ушах. Самые ужасные слова, сказанные мне его прекрасным голосом: «Неразрешимая проблема в том, что мы оба были чересчур сломлены. Это не могло закончиться хорошо».