Двое молодых парней на лонгбордах проезжают мимо нас, замедляются сильнее, чем необходимо в плотной толпе, и бросают на меня вопросительные взгляды. Я слегка им улыбаюсь: «Все в порядке, со мной все хорошо».
Тристан – последний человек, которого мне следовало бы бояться. Он просто встревожен. Наверно, даже слишком, если учесть, что расстались мы больше года назад. Но он такой, какой есть, и разве кто-то из нас может прыгнуть выше головы?
– Ты не вернешься в Ливерпуль, – заявляет Тристан, и вот такого я действительно не ожидала.
На секунду у меня пропадает дар речи, затем сквозь мое замешательство пробивается ошеломленное «Что?». Наверняка я ослышалась!
– Билли, только посмотри на себя. Тебе не справиться одной. Но ни Уинстон, ни я не сумеем тебе помочь, если…
– …ты не позволишь нам это сделать, а вместо этого будешь убегать.
– Очень любезно с вашей стороны, но мне не нужна эта помощь. Больше не нужна.
Тристан кривится, и на его лице появляется одновременно снисходительная и сострадательная улыбка.
– Оно и видно.
Спасибо, было больно. Я стараюсь не показывать насколько.
– Понимаю твое беспокойство. Но теперь моя жизнь в Ливерпуле. И я не откажусь от нее ни за какие богатства в мире.
– Это тебя сломает. – Наконец он меня отпускает, отходит на шаг назад и цепляется большими пальцами за пояс. – Думаешь, после подобной выходки у тебя до сих пор есть парень?
Я сглатываю, но во рту слишком пересохло.
– Мне… – Не знаю. Седрик добрый и понимающий и умеет с легкостью делать выводы, о которых другие даже не подозревают.
Клептомания – это психическое заболевание. Седрик это поймет и не станет винить во всем случившемся только меня саму.
Хотя я его обманывала. Втянула его младшую сестру в ужасную ситуацию. А потом еще и предположила, что это она…
Я судорожно моргаю. Ничто из этого не связано с клептоманией. Лишь с отвратительным характером.