Эмили взвизгивает от ужаса.

Билли кричит:

– Тристан!

Это Тристан. Это. Тристан? Ее бывший парень?

– Седрик, отойди, он настоящий псих! – вопит Эмили.

Тристан лишь усмехается, глядя на меня:

– Отвали от моей машины, придурок, пока я не испугался и у меня нога не дрогнула!

– Билли. Выходи. Он спятил. – И тебе это известно, твою мать. Если это юрист Тристан, идеальный зять мечты в глазах ее отца, то с ним явно далеко не все в порядке. Что такое с Билли, что она этого не видит?

Тристан вновь запускает мотор, но стоит на тормозе. Автомобиль вздрагивает на неподвижных колесах. Не двигаясь с места, я сжимаю руки в кулаки и со всей силы бью ими по капоту. Немного шума должно привлечь к нашей сцене свидетелей.

– Я снимаю! – орет Эмили, которой, очевидно, пришла в голову та же идея. – Думай, что делаешь, псих, ты в кадре!

Билли поворачивается к двери. От окна отражается свет, и мне плохо видно, но я уверен, что она хватается за ручку. Однако Тристан произносит что-то, Билли вздрагивает и сразу вся съеживается.

Без понятия, что там творится, но оно пугает меня до чертиков. Этот парень настолько уперт и спокоен в такой в корне неправильной ситуации – от него можно ожидать чего угодно.

– Эмили? – зову я, не отрывая взгляда. – Вызывай полицию.

– Седрик! – кричит Билли, впервые становясь похожей на женщину, которую я знаю. – Нет! Перестань. Не вмешивайся в это дерьмо. Ты… Ты потом поймешь.

– Выйди и объясни мне, – тихо отвечаю я. Покажи, что ты по-настоящему этого хочешь, и я не буду тебя удерживать. Что-то у меня внутри содрогается при мысли о том, что она так и сделает. По какой бы то ни было безумной причине.

После этого Тристан меняет тактику. Он глушит мотор, распахивает дверь и направляется ко мне.

– Ты кем себя возомнил, а? Извращенец, вот ты кто! Отвали от нас!

Понятно. У одного из окон, выходящих на парковку, стоят две пожилые женщины и в нерешительности наблюдают за развернувшейся у них во дворе драмой.

– Она не хочет с тобой идти, до тебя не доходит? – ревет Тристан, специально выделяя каждое слово, чтобы его было хорошо слышно аж до третьего этажа. – Ну так спроси ее еще раз, а потом оставь нас в покое!