– С ним. – Это не вопрос, и тем не менее я киваю.

– Он лишит меня работы в музее. Вот чем он меня шантажировал. А я так запаниковала, что… – У меня срывается голос.

Седрик ждет, пока я договорю. Затем холодно улыбается.

– У него не получится.

Только он ошибается. Седрик не имеет ни малейшего представления о том, что у Тристана на меня есть.

– Получится, ему просто нужно им…

У меня вибрирует телефон, и я вздрагиваю. «Уинстон Фолкнер» отображается на экране, где в лучшем мире светилась бы надпись «Папа».

– Подожди секунду, пожалуйста. Мне надо ответить.

Седрик кивает, переключает передачу и едет дальше, пока я собираюсь с силами и нажимаю на зеленую трубку.

– Пап?

– Что на тебя нашло?

Он так громко орет, что Седрик поворачивается ко мне. Глаза у него потемнели от неожиданного гнева.

– Папа, я все тебе объясню.

– Немедленно езжай сюда! Сибил. Заканчивай с этим сейчас же! Ты быстро едешь в бюро и…

– Нет. – Кажется, что это очень короткое слово. Обычно даже крошечное. И все же каким-то образом в нем ощущается сила. В голове крутится вопрос, когда я делала так в последний раз – возражала отцу. Говорила ему «нет», хотя бы в какой-нибудь мелочи.

Вспомнить не получается.

– Ты больше не сбежишь! – напускается на меня он, и мое второе «нет» становится чуть крупнее.

– Нет. Я не убегу. – Во всяком случае, пока мы не поговорим. Это мой долг перед ним, и я смогу его выполнить. – Но мне нужно немного времени. Я приеду к тебе позже.

– И я должен тебе верить?

– Да. – Я сбрасываю вызов, прежде чем начинаю рыдать.