Вместо ответа Седрик очень глубоко вдыхает, а потом медленно выдыхает тепло мне в волосы.

– Дай мне удержать тебя, – негромко произносит он, будто это какой-то смелый поступок, на который мне нужно набраться смелости.

Я замираю в его объятиях.

– А дальше? – Слова звучат как выстрелы. Он заставил меня говорить, теперь пусть разбирается с последствиями. С моими словами. С моим гневом.

– Ты не видишь, что именно этого я стараюсь избежать? Не утащить тебя за собой? Потому что так мы упадем еще глубже? Разве не ты сам мне это сказал? Что так люди лишь падают вместе, вместе тонут и вместе разбиваются, а еще нужно как-то жить с тем, что ты утащишь другого человека за собой? – Я сильно бью его кулаком по груди. Пугая саму себя, бью второй и третий раз. Я так зла на все, на все, кроме него, что мне необходимо куда-то это выплеснуть. То, что он не сопротивляется, не останавливает меня, а просто принимает все, что я делаю, только усугубляет ситуацию.

– Ты осознаешь, что я натворила? – кричу я. – Я подсунула это дерьмо твоей сестре! Зачем?

– Не знаю. – Его голос звучит натянуто, он напрягся всем телом на случай, если я вдруг опять его ударю. – Но сейчас я лучше смирюсь с чем угодно, чем брошу тебя одну с этим вопросом. Я не могу тебе помочь, Билли. Я просто хочу быть с тобой, пока ты сама себе помогаешь, и быть с тобой, если у тебя не получится. И быть с тобой, если ты упадешь. И быть с тобой, когда ты снова поднимешься. – Он начинает говорить громче, энергичней, словно вот-вот на меня закричит. – Я ошибался, о’кей? Все, что я тебе сказал, – не более чем куча дерьма. Я пытался жить в коробке, завернувшись в пупырчатую пленку и обложившись пенопластом, так как боялся, что со мной случится что-то, из-за чего моя психика не выдержит. А ты открыла коробку и вынула из нее пенопласт. А потом развернула мою пленку и… Я правда мог бы подобрать более красивые образы, чтобы объяснить, что имею в виду.

Он усмехается, и это измученный смех, за который мне хочется стукнуть его еще раз. Или поцеловать. Не знаю.

– Не совершай такую же ошибку. В той безопасной коробке очень одиноко.

– Мне страшно.

– Мне тоже. Я до сих пор боюсь плавать. Вода у меня над головой – забудь. Смотреть, как кто-то ныряет? Паническая атака, увидимся в туалете, если я дотуда доберусь. Я рад, что могу принимать душ, что просто могу нормально вымыть свои проклятые волосы, но я не в состоянии даже залезть в чертову ванну. Все это совершенно иррационально, но потому мы и боимся: это страх. Он не уйдет, если просто захотеть, и, черт, как бы сильно я тебя ни любил… Я прыгну ради тебя в воду, если придется, но сам утону из-за парализующей паники, вместо того чтобы спасти тебя. Поэтому прошу тебя не пробовать. – Седрик ненадолго замолкает, глядя на меня. – Страх от этого не пройдет, но все равно, если можешь, скажи мне, чего ты боишься, – шепчет он наконец.