Мне нужно много времени. Очень много. Кажется, придется написать ему роман, чтобы все объяснить, чтобы он понял, что происходит у меня внутри и почему ему не стоит быть здесь, каким бы успокаивающим, волнительным, утешающим и болезненным ни было его присутствие.

Однако в итоге все это довольно легко вмещается в несколько слов.

– Я тебя люблю. Но я могу тебе навредить.

СЕДРИК

Холод ползет вниз по спине и пробирает до костей, и я рад, что могу согреть Билли в своих объятиях.

В памяти всплывает образ Люка, и я замечаю, с какой легкостью теперь о нем вспоминаю. Такое впечатление, будто нашу разорванную связь наконец починили, и сейчас она, пусть и с перебоями, но вновь заработала. Вероятно, друг правда шлет мне сигналы оттуда, где он сейчас, просто потому что всегда знал: я вечно порчу эмоциональные разговоры.

– Беда не приходит одна, – подумал я однажды вслух и записал как строчку или название песни.

«Несчастья охотятся стаями».

Люк сел рядом со мной и сказал, что несчастье всегда очень относительно и лишь много времени спустя можно – если вообще можно – судить о том, было ли несчастье действительно несчастьем или предотвратило нечто более серьезное.

– Круто, – сказал я, – теперь я могу сказать «спасибо» своей депрессии.

– Ага. Кто знает, каким высокомерным ублюдком ты бы стал без нее.

– Ты прав. Исходя из моей внешности. Характер у меня был бы эпично хреновым.

Подхватив блокнот, я ушел из гостиной на кухню, там положил блокнот на стол и написал: «Страданию нужна компания». Для песни про несчастья, если я когда-нибудь ее напишу.

– С Тристаном происходило то же самое, – глухо произносит Билли. Голос звучит так, словно она напилась, настолько она вымотана, и мне много чего хотелось бы, но сильнее всего – уложить ее в теплую постель. – Я ему нравилась. Он хотел мне помочь. А теперь?

– Тристан психопат, – вырывается у меня, и я тут же готов дать самому себе по лицу. Где Сойер, когда он так нужен?

Черт. Он же обыскивает вокзал и паромные переправы, а к этому моменту, наверно, уже и аэропорт, и весь остальной город.

Билли начинает дрожать в кольце моих рук.

– Эй. Это не имеет к тебе никакого отношения, слышишь? Мне не доставляет удовольствия тебе об этом говорить, но твое понимание человеческой природы полностью отказало в случае с этим типом.

– Раньше он был другим, – шепчет она. – До меня. Это я сделала его таким, какой он сейчас.