– Теперь кричите, – прошипела Софи.

Эстель набрала побольше воздуха и, как велела разведчица, разразилась долгим истошным воплем. Софи швырнула ее навстречу гестаповцу и метнулась в дверь. Эстель рухнула на четвереньки, лязгнув от удара зубами и хватая ртом воздух.

Шварц взревел и кинулся за Софи вдогонку.

Оставшись одна, Эстель кое-как доковыляла до картины и из последних сил потянула скрытый за ней ящик с инструментами. Расшитая бисером сумочка Софи оказалась на месте, как они и договаривались. Эстель сунула ее под мышку.

И тут с картины соскользнул чехол. Эстель с трудом поднялась на дрожащие ноги, не в силах оторвать взгляда от Поликсены. На холсте все было вроде по-прежнему: развевающаяся голубая туника, мать, отчаянно тянущаяся к дочери мимо окруживших ее солдат, но все-таки что-то изменилось. Возможно, дело в игре света, а может, он совсем ни при чем, но теперь во взгляде Поликсены читалась не безвольная покорность, а твердая решимость.

Эстель отвернулась от картины и вышла из люкса, плотно прикрыв за собой дверь. В коридоре не оказалось ни души, видимо, все до единого бросились в погоню за Софи. Эстель вытерла слезы, расправила плечи и, крепко сжимая сумочку разведчицы в руке, направилась вниз по лестнице.

– Мадемуазель Алар, – встретил ее внизу перепуганный Мюллер. – Говорят, что-то случилось. Вы не ранены?

– Она меня чуть не убила, – прошептала Эстель, подпустив слезу.

– Что? – побелел как полотно Мюллер. – Кто?

– Мадам Бофор, – всхлипнула Эстель. – Шарфюрер погнался за ней. Она… кажется, она хотела убить рейхсмаршала. А меня… меня обманула. Дурой обозвала.

Эстель пошатнулась, и Мюллер подскочил ее поддержать.

– Что с вами? – спросил он.

– Не знаю, – шмыгнула носом она. – Все случилось так внезапно. Что-то мне нехорошо. Мне… мне нужно домой, – взглянула она на юнца полными слез глазами.

– Да, да, конечно, – засуетился он. – Сейчас все устроим.

– Благодарю вас. Не знаю, что бы я без вас делала.

Мюллер проводил ее до самого выхода на улицу Камбон мимо баров, ресторанов и салонов, полных посетителей, увлеченных своими яствами, напитками, сигаретами и совершенно не подозревающих о драме, разыгравшейся где-то у них над головами.

Мюллер посадил ее в машину и распорядился, куда везти.

* * *

Эстель в последний раз поднялась по лестнице в свою квартиру.

Она открыла дверь и прошла через опустевшие комнаты до камина, где голая стена сразу бросилась в глаза, как бы намекая на прощание. Вошла в спальню и положила сумочку на покрывало. Достала из-под кровати заранее собранный дорожный чемоданчик и аккуратно сложила содержимое сумочки Софи за его подкладку, прикрыв образцами помады и пудры. Потом стянула с себя лимонно-желтое платье, бросила его на край кровати и переоделась в более подходящую для деловой женщины одежду.