Однако если бы я этого не хотела, я бы ему не ответила. Разве он сам не открыл мне путь к отступлению сразу же после моего первого дурацкого признания?

Того, что сплетни могут пойти дальше, вам опасаться не стоит…

Вина за это, без сомнения, лежала на мне, и я заслужила его гнев.

Обед между тем продолжался. Мы ели, пили. И болтали – по крайней мере мои придворные дамы. Наши пажи, юноши из хороших семей, обучавшиеся исполнять свои обязанности в свите благородной высокопоставленной дамы под руководством Оуэна, прислуживали нам молча и сосредоточенно. Оуэн держался в точности так, как и должен был, – спокойно, предупредительно, со знанием дела. Но сегодня он не ел вместе с нами, сидя рядом с помостом. Вместо этого он в строгом молчании стоял позади моего кресла, будто укоряя меня и подчеркивая разницу в нашем положении.

И это я заслужила.

У меня не было просьб к Тюдору. Все мое внимание было сосредоточено на силе его взгляда, направленного мне в спину, куда-то между лопаток. Ощущение было такое, будто в этом месте меня пронзили кинжалом.

Я положила ложку на стол. Сладкое тесто тяжело опустилось в желудок; я вздохнула и принялась молиться про себя, чтобы эта трапеза побыстрее закончилась и я смогла скрыться у себя в комнате. Вот только когда с пудингом было наконец покончено и с помоста все убрали, у меня не было иного выбора, кроме как пройти вплотную мимо Оуэна, ведь он так и не сдвинулся с места. Я рискнула искоса глянуть на него и приняла за осуждение то, что прочла в его глазах.

– Довольны ли вы сегодняшней трапезой, миледи? – поинтересовался Оуэн.

Он явно заметил, что ела я мало.

– Все было хорошо. Как всегда. – Ответ получился резким.

Тюдор почтительно поклонился, а я прошла мимо него. Сердце мое саднило так же, как и щека.

– Миледи, к вам господин Оуэн. – Через час после окончания обеда Гилье вошла в мою комнату, где я сидела, положив на колени закрытый часослов и устремив невидящий взгляд куда-то вдаль. – Он хочет обсудить с вами приготовления к празднованию дня рождения юного короля.

– Передай господину Оуэну, что мне нездоровится, – ответила я, внезапно почувствовав необходимость сосредоточить все свое внимание на странице часослова, которую – так уж вышло – решила открыть как раз в этот миг. – Скажи ему, пусть обратится к лорду Уорику, если возникнут какие-то трудности.

Тут я с ужасом обнаружила, что случайно открыла страницу с покаянным псалмом, где говорилось о раскаянии в содеянном грехе.

Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих изгладь беззакония мои[39].