– Вы меня боитесь? – тихо спросил он.
– Нет. – Я не должна сдаваться. Не должна. – Дело не в этом. Просто мне не следовало здесь находиться…
Глаза Оуэна сверкнули вполне понятным раздражением, и он вздохнул.
– Разговор об этом слегка запоздал.
– Я сама во всем виновата.
И я выскользнула из его рук, собираясь убежать. Да, дверь была не заперта. Еще два шага, и я выскочу из комнаты, в которой было все, чего я желала, но чего не могла получить. Вернусь в свои покои и в спокойной обстановке сотру из памяти все то, что чуть не совершила. Я вполне сумею забыть о том, как в любовном томлении едва не пала к ногам этого мужчины… Однако не успела я сделать и шага, как Оуэн поймал меня за руку.
– Не уходите так.
Когда его пальцы сомкнулись на моем запястье, меня охватил панический страх. Я попыталась вырваться, но тщетно.
– Екатерина. Не нужно упираться. Я не сделаю ничего такого, чего вы сами не захотите.
– Я не могу на это согласиться. – Я просто потеряла рассудок, снедаемая угрызениями совести из-за того, что едва не навлекла на него беду. – Я вела себя возмутительно. Вы, наверное, знаете, что у меня дурная наследственность. Моя мать… она не пропускает мимо ни одного красивого мужчины… Я должна попросить у вас прощения.
– Нет-нет, никаких извинений не нужно.
Он снова попытался заключить меня в объятия. Я хотела этого больше всего на свете, больше жизни, и на миг позволила Оуэну притянуть меня к себе, но потом в агонии отчаяния чувство вины вспыхнуло с новой силой.
– Я не могу остаться… – Упираясь, я потеряла равновесие, и Оуэну пришлось прижать меня к груди, чтобы я не упала. – Ой! – Острая боль пронзила мне щеку, и я замерла в изумлении.
– Что случилось?
Я мотнула головой:
– Ничего. Отпустите меня!
Голос Оуэна стал ледяным, его понимание испарилось.
– Значит, вы все-таки презираете меня, ведь я ваш слуга, человек слишком низкого происхождения, для того чтобы возлечь с ним. Вы возжелали моего тела, но оказалось, что моя родословная недостаточно хороша для вас.
– Нет! Не в этом дело.
– А мне кажется, именно в этом.