– Прошу вас! – с мольбой произнесла я. – Пожалуйста, поймите меня! Вы должны меня отпустить.

– Тогда ступайте, если хотите, миледи. Никто вас не держит. Я не рискну подвергать себя опасности и рисковать своей бессмертной душой, принуждая вас разделить ложе с человеком, который недостоин даже того, чтобы помочь вам снять туфли.

Холодный, официальный тон, суровое суждение – все это разрывало мне сердце.

– Вы не можете меня любить! – с болью в голосе воскликнула я. – Ни один мужчина никогда меня не любил.

И как только Оуэн отступил в сторону, я распахнула дверь и торопливо направилась через коридоры и комнаты в свою спальню; мои волосы были распущены, лицо ничем не прикрыто, и я мысленно молилась о том, чтобы никого не встретить на пути. Я и не встретила, но легче от этого мне не стало. Я испытывала отчаяние, оно пропитало меня насквозь, с головы до пят; отчаяние из-за того, что я едва не позволила себе сделать.

И из-за того, что своими руками оттолкнула.

Я закрыла за собой дверь спальни и прислонилась к ней спиной, чтобы дать своим чувствам хоть немного успокоиться. Стыд, словно живое существо, отталкивающее и беспощадное, в презрительных комментариях моего внутреннего голоса насмехался чуть ли не над каждым моим вдохом. Я была одержима физическим желанием, и меня потянуло к интимной близости. Я назвала своего дворцового распорядителя по имени и согласилась на свидание с ним, поставив под удар собственную гордость. Я пила его вино, целовалась с ним, а затем вдруг сбежала, бросилась наутек, будто испуганная девчонка, а не зрелая, почти тридцатилетняя женщина. Причем умчалась так поспешно, что оставила у него свою накидку. Я летела ночью по коридорам, словно дворцовая потаскуха, скрывающаяся от докучливого любовника. Однако теперь, вынужденно признавая свое бесчестье, я уже жалела о своем бегстве и хотела бы опять оказаться в комнате Оуэна, сидеть на его кровати, позволить ему увлечь меня за собой по любой тропинке, которую он выберет.

Ты просто дура. Полная дура. Позволила желанию управлять тобой, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Неужели жизнь так ничему тебя и не научила? Как ты теперь встретишься с ним лицом к лицу?

И все же этот человек был необходим мне; это чувство держало меня крепко и не отпускало. Если бы в тот миг Оуэн подошел к моей двери, я открыла бы ему и молила бы войти. А потом с благодарностью упала бы к его ногам.