Что я наделала? Как я могла разрубить пополам свое сердце? Хуже того: как я могла обречь Оуэна на муки, которые испытывала сама, когда каждый вдох без него причинял мне страдания? Это было немыслимо; я об этом совершенно не подумала.

Но потом, как и следовало ожидать, доводы холодного разума вернулись. А с ними вернулась и моя убежденность в собственной правоте. Я буду жить одна. Я отошлю Оуэна, если это сможет спасти ему жизнь. Я проведу остаток жизни в одиночестве, если это защитит его – мою любовь, мою жизнь – от гнева Глостера. Я сделаю это, отрекусь от Оуэна из чувства преданной любви к нему.

Это было верное решение.

Но почему же тогда так тяжело у меня на душе?

В ту ночь я спала одна. Я закрыла дверь в его комнату на засов, чего прежде никогда не делала. А потом ждала, когда улягутся домочадцы, и вдруг различила приближающиеся шаги. Клянусь, я узнала бы их даже сквозь завывание зимней вьюги. Затаив дыхание и услышав, как он остановился, я прислонилась к двери, как будто хотела почувствовать его присутствие через дубовые доски. Оуэн не постучал, не попробовал открыть дверь. Я вслушивалась, но не слышала его слов. Не слышала даже его дыхания. Сколько мы с ним так простояли? Мой смятенный ум совсем потерял счет времени. А затем шаги удалились.

Завтра мы с Оуэном расстанемся навсегда.

Изнеможение опустило на меня тяжелую руку, но я все равно не спала. Это было ночное бдение по нашему безвременно почившему браку.

– А где милорд? – спросила я Гилье на следующее утро.

Встала я поздно. Очень поздно. Я не слышала, как уезжал Оуэн в сопровождении эскорта; со стороны внутреннего двора и конюшен доносились привычные звуки повседневной замковой жизни. Должно быть, муж согласился с моими доводами и покинул замок еще на рассвете, не простившись со мной. Для меня было бы невыносимо видеть, как он уезжает, смотреть ему вслед. Да и взваливать на него бремя своих прощальных изменчивых эмоций мне тоже не хотелось.

– Не знаю, миледи.

Стараясь не смотреть на мое заплаканное лицо, Гилье закалывала мне волосы под простую вуаль. Для того чтобы надеть обычный головной убор с сеткой для волос, у меня слишком болело в висках.

– Он покинул замок?

Она глубоко вдохнула:

– Думаю… Может, и да.

– Так ты его не видела?

Гилье неторопливо закрепила еще одну заколку.

– Нет, миледи.

Для меня это было ударом. Хоть я и ждала его отъезда, это не подготовило меня к случившемуся. Оуэн уехал. Оставил меня. Умом я понимала, что так оно, скорее всего, и есть, ведь обычно он заходил ко мне утром, если только не находился в отъезде. Но не сегодня. Мне казалось, будто он увез с собой мое сердце, оставив в моей груди пустоту боли и одиночества. Но я должна смириться с этим, ради того чтобы Оуэн жил дальше.