Я была уверена в этом, но все равно решила, что не позволю себя остановить.

– Не думаю, что ему это удастся, – ответила я с большей уверенностью, чем испытывала на самом деле.

Я обладала нужной информацией и понимала, что теперь, получив ее, должна использовать эти сведения, чтобы все исправить. Настроена я была решительно.

– Я намерена обратиться к Совету, – заявила я. – И мне очень хотелось бы надеяться, что вы поддержите меня, Ричард. – Я собиралась возобновить старые дружеские связи. – Хотелось бы надеяться, что вы поспособствуете тому, чтобы меня выслушали, даже если Глостер будет против.

– Тогда расскажите мне, что у вас на уме, – предложил Ричард.

Всю мою жизнь меня куда-то везли, отправляли, посылали, и я задерживалась в том или ином месте лишь потому, что меня заставляли это сделать – или позволяли. Меня так воспитали, что я иного и не ожидала; собственно говоря, в пору юности я ничего другого и не желала, рассчитывая провести жизнь в славном ореоле любви короля Генриха, окруженная нашими детьми. Повзрослев и возмужав, испытав многочисленные разочарования, я стала более дальновидной. А поздно расцветшая любовь к Оуэну Тюдору подарила мне новое качество – угроза же остро заточила его, подобно оселку, о который точат стальной клинок.

Несмотря на связанную с беременностью неуклюжесть, я чувствовала, что меня переполняет могучая энергия. Желание бороться за справедливость пело в моей крови, и я точно знала, что следует предпринять для достижения цели. Я сделаю это ради Оуэна, ради наших детей. Если рядом со мной будет мой муж, я смогу все что угодно!

– Я отправляюсь в Вестминстер, – заявила я, опускаясь в кресло в гостиной, где Оуэн корпел над стопкой хозяйственных книг.

Он бросил перо на стол с таким видом, словно не поверил своим ушам. Ответ его был коротким.

– Вы никуда не поедете. Я привяжу вас к этому креслу, если понадобится.

Мы по-прежнему укрывались в Хартфорде. Я готова была поспорить, что громкий голос Оуэна был слышен даже в конюшнях.

– Посмотрите на себя. Вам через месяц рожать, а вы собираетесь отправиться в Вестминстер в погоне за какими-то химерами! Это сумасбродная идея. Вы вообще в здравом уме?

– Никаких химер, Оуэн. – Я ласково улыбнулась, глядя на его изумленное лицо, на глаза, ставшие темнее ночи, на напряженно заострившиеся скулы. – Речь идет лишь о будущем одного упрямого валлийца и наших детей. Я желаю, чтобы мои сыновья имели право носить меч. Наша дочь, кстати, тоже, если ей вдруг взбредет это в голову.

– Ваша глупая затея нисколько меня не убедила, – оставаясь непоколебимым, заявил Оуэн. – Вы, конечно, и сами прекрасно понимаете, как опасно путешествовать в такое время.