Я проснулась, когда день уже клонился к вечеру, и лежала, любуясь безмятежным спокойствием на лице возлюбленного. Мягко очерченный рот, расслабленные щеки и лоб, растрепанные черные кудри… Тем не менее я подумала, что даже во сне он не успокоился полностью: между его бровей пролегла глубокая напряженная складка.

Мы решили лишь, что не можем разлучиться. С горячностью открытого неповиновения Оуэн заявил, что нам не следует этого делать. Я весьма охотно подчинилась его воле, ведь на самом деле мне было страшно даже подумать о разлуке с ним. Я улыбалась. Маленькое облачко на миг заслонило солнце, и я вздрогнула, когда по моему лицу пробежала тень. Но, посмотрев в окно, никакого облака я не заметила. Наверное, это пролетела стая голубей из голубятни, расположенной у крепостной стены. Покачав головой, я потянулась к Оуэну и поцеловала его в лоб.

И пока я его целовала, меня внезапно накрыла волна неистовой ярости, смывшая все сомнения, подтолкнувшие меня к разрыву нашего союза. Я жестоко ошибалась. Мы преодолеем препятствия вместе. Меня словно осенило, и, движимая новой убежденностью, я мысленно дала себе клятву. Я буду сражаться. Буду сражаться изо всех сил, без передышки, до тех пор пока Оуэн и мои дети не избавятся от позорного клейма (причина которого – их валлийская кровь) и пока не защищу их от длинных рук Глостера. Я восстановлю гордое имя Оуэна и его ранг в глазах закона и этим подорву власть герцога, позволяющую ему безнаказанно третировать моего мужа.

И не буду знать отдыха, пока не добьюсь этого. У меня появилась дельная мысль о том, как именно решительная женщина и умный мужчина смогут это осуществить, – если только эта женщина сумеет быть достаточно убедительной. С чего вдруг я решила, будто единственный выход – это признать свое поражение и отослать возлюбленного в дальние края? Я больше никогда так не поступлю.

Из внутреннего двора до моего слуха донеслись чьи-то громкие крики, и Оуэн открыл глаза. А потом печально мне улыбнулся.

– Думаю, никто из нас не спал прошлой ночью.

Я покачала головой, и он, погладив большим пальцем мою бровь, добавил:

– Похоже, вы что-то замыслили. – Он ухмыльнулся. – Когда женщина выглядит задумчивой, это всегда тревожный знак.

Я была безмерно счастлива вновь видеть его улыбку.

– Возможно, так оно и есть. – Я зарылась лицом в его волосы, чтобы он не видел выражения моих глаз. – Я довольна. Вне себя от счастья. А еще я только что приняла самое важное решение в своей жизни.

– Надеюсь, не о том, что впредь вы будете жить в Хартфорде, а я – в Уэльсе, – проворчал Оуэн, прижимаясь губами к моей шее.