Теперь мне предстояло решить невозможную задачу – организовать свою жизнь без него. Я посмотрела на себя в зеркало. Поправила пояс-корсет и рукава, проверила, как висит цепочка, которую Гилье застегнула у меня на шее. Незначительные детали моего существования, рутинные действия, которые я выполняла каждый день.

Наконец я открыла дверь и шагнула за порог своей комнаты.

– Не поздновато ли вы встаете с постели? Сыновья уже спрашивали о вас.

Простой вопрос, заданный мягким тоном, ворвался в мой мозг оглушительным грохотом военных барабанов. Мне не удалось быстро собраться с мыслями. Я уставилась на него, как будто не могла поверить своим глазам.

– Гилье сказала, что вы уехали…

Дурацкая реплика, ведь было совершенно ясно, что он никуда не уехал. Все, чего я хотела в этой жизни, стояло сейчас передо мной. На расстоянии вытянутой руки, на расстоянии поцелуя. Нет, Оуэн не должен здесь находиться.

– Это я ей приказал, – объяснил он.

– Зачем?

– Чтобы застать вас врасплох. Чтобы воззвать к вашему благоразумию и переубедить вас, прежде чем вы успеете выстроить защитные редуты.

– Я же просила вас уехать, Оуэн. – К своему ужасу, я услышала, что мой голос дрожит.

– А я решил по-другому.

По его лицу было заметно, что спал он сегодня не дольше, чем я. Прежде Оуэн сидел возле моей комнаты на полу, прислонившись спиной к стене и положив руки на согнутые колени, но теперь поднялся на ноги. Со стороны могло бы показаться, что это слуга дожидается госпожу под дверью ее покоев, однако ни в поведении Оуэна, когда он выпрямился в полный рост и потянулся, расправляя затекшие конечности, ни в выражении его лица не было даже намека на подобострастие. Я была потрясена. И ко всему прочему отметила, что на нем была та же одежда, что и вчера, когда я оглашала свой королевский указ.

– И как долго вы здесь сидите? – несколько непоследовательно поинтересовалась я, подозревая, что Оуэн провел у моей комнаты всю ночь. В то время как его вообще не должно было быть в замке.

– Довольно долго. – Его большие пальцы держались за широкий кожаный ремень. Эта поза была исполнена могучей воли, и я боялась, что она гораздо крепче, чем моя собственная.

– Вы не должны осложнять ситуацию еще больше, – сказала я, гордо подняв подбородок.

– Но я собираюсь сделать такой исход вообще невозможным! – Вчера он держался холодно, сегодня же в нем чувствовался жар бессонной ночи. И я вся подобралась, приготовившись к атаке. – Я никуда не поеду. Не сбегу в Уэльс, словно дворняжка с поджатым хвостом, получившая пинка. Равно как и не позволю вам делать из меня жертву – и из себя самой тоже, кстати говоря. Мы с вами рождены не для того, чтобы жить в разлуке. Я люблю вас. Я люблю вас так, как только в состоянии любить человек или ангел, да поможет мне Бог.