Мы пристально смотрели друг на друга. Мои прежние страхи проснулись и принялись терзать меня с новой силой.

– Я не хотел этого говорить. – Оуэн тихо вздохнул, но во всем его теле по-прежнему чувствовалось напряжение.

– Заклеймен? Что вы имеете в виду? – Моя тревога многократно усилилась, и я схватила мужа за здоровую руку. – О чем еще вы мне не сказали? И не нужно утверждать, будто мне не о чем беспокоиться. Кто сказал, что вы заклеймены?

Наступило долгое неловкое молчание, и я снова не выдержала первой.

– Расскажите, Оуэн. Вы должны мне рассказать. Вы не можете держать меня в неведении о том, что влияет на меня и на вас – а также на жизнь наших детей.

И он рассказал. Мрачным тоном, в мрачных выражениях, подтвердив мои опасения.

– За всем этим стоит Глостер. Наш благородный герцог Плантагенет. Его предупреждение имело целью меня припугнуть. Но, наверное, реальной угрозы все-таки не было.

Учитывая сегодняшнее происшествие, я не поверила этому ни на секунду. И не сомневалась, что Оуэн тоже не верит в то, что говорит.

– Ну, конечно. Когда мы уезжали после заседания Совета… – Теперь я вспомнила все в подробностях. – Он ведь тогда вам что-то сказал? Что?

– Только это и сказал. Что я теперь заклеймен. – Сдвинутые брови Оуэна превратились в сплошную черную линию. – Можно не сомневаться: это было сделано, чтобы уничтожить радость, которую я испытывал, столь успешно соблазнив вдовствующую королеву для личных целей и наслаждаясь плодами обладания ею. Глостер сказал, что отомстит мне лично, несмотря на уступки, на которые пошел слабовольный Совет. Это омерзительно низко с его стороны, но мы ничего не можем поделать. – Горечь в его голосе все усиливалась, равно как и глубина моей печали. – Еще он заметил, что я – валлийский бастард, забывший свое место. А раз так, миссия Глостера в том, чтобы как можно нагляднее указать мне на это место. Огнем и мечом, если понадобится.

Некоторое время мы сидели молча. Выводы, сделанные из признаний Оуэна, подавляли меня, но мне не оставалось ничего иного, кроме как принять это и посмотреть правде в глаза. Продолжая размышлять об услышанном, я встала, подняла грязные сапоги мужа с пола и аккуратно поставила их друг возле друга. После чего остановилась напротив мужа.

– Вы хотите сказать, что, женившись на мне, поставили свою жизнь под угрозу?

Оуэн, который сидел, опершись локтями о бедра, поднял на меня глаза, и его брови снова нахмурились.

– Не думаю, что все это так уж серьезно.

– И все-таки. Наш с вами брак поставил вашу жизнь под угрозу? – не унималась я.