— Мне уже лучше. — Она почти грубо высвободилась из рук родни и чуть бодрее зашагала наверх.

Войдя в комнату, Элизабет не стала ложиться в кровать.

— Я немного посижу, и все пройдет, — заявила она, опускаясь в кресло-качалку.

Джеймс лишь равнодушно пожал плечами, зато его мать проявила несвойственную предупредительность.

— Я велю принести тебе воду с лимоном, дорогуша. Это поможет унять тошноту. И прикажу кухарке испечь апельсиновый пирог. Когда я носила Джеймса, то мне ничего в горло не лезло, кроме апельсинового пирога.

— Спасибо, но в этом нет нужды.

— Не спорь! Мне лучше знать.

— Как скажете, — пробормотала Элизабет, не имея настроения пререкаться.

Джеймс вышел из комнаты. Элизабет вопросительно посмотрела на свекровь, ожидая, что она последует за сыном, но та, шелестя юбками, села на кровать.

— Какой у тебя срок? — без лишних предисловий осведомилась она.

— Срок? — Элизабет наморщила лоб.

— Ну да. Когда в последний раз были женские дела?

Элизабет покраснела. Столь неприличную тему она не обсуждала даже с подругами, а миссис Фаулер уж никак нельзя было причислить к таковым.

— Я… не помню, — пробормотала она.

Миссис Фаулер назидательно подняла указательный палец.

— Такие вещи, милочка, женщина обязана знать, — изрекла она. — Как давно тебя тошнит по утрам?

— Да меня, в общем-то, не тошнит, — пожала плечами Элизабет. — По крайней мере, до сегодняшнего утра. С чего вы вообще решили, что у меня будет ребенок?

— Ну а как же, — усмехнулась свекровь, — ты ведь замужем, дорогуша, уж пора бы. Так, погоди… Джеймс уезжал в начале сентября. Ты, должно быть, понесла до его отъезда…

— Но после его возвращения мы тоже… — промямлила Элизабет и осеклась.

Свекровь отмахнулась.