– Мне нужно поспать, Элеонора. Можешь разбудить меня, когда она придет? Джимела упоминала, что она вернется.

– Я сказала это тебе, – возразила Элеонора. – Я передала тебе слова Анны. Она обещала купить мне мороженого. Думаешь, она не забудет?

– Думаю, не забудет, – мягко ответил Александр. – Ты должна прекратить злиться на нее, Элеонора. Подумай о тех чудесных вещах, которые Анна делала для тебя раньше. Ведь все твои любимые ободки подарены ею, да?

– Никто не оспаривает ее чувство стиля. Слушай, я многое понимаю. Она и красива, и идеальна, и бла-бла-бла, но Анна должна отдать тебе должное. Она должна понимать, как ей повезло быть с тобой, Александр. И я ненавижу, когда ты злишься на меня. Поэтому обещаю, когда она приедет сегодня, я прощу ее, и мы оставим прошлое в прошлом, о’кей?

– Очень благородно с твоей стороны. – Александр говорил полушутя, но знал, что Элеонора воспримет все серьезно: сарказм всегда был ей недоступен.

– Кажется, у нас кончились мои любимые взбитые сливки. Написать Анне, чтоб она взяла немного? Или Джимела купит, как считаешь?

– Думаю, у Джимелы и так много работы. Пожалуй, тебе стоит прогуляться и купить взбитых сливок, Элеонора.

– Видишь? – вскричала сводная сестра. – Именно о чем я твержу! Ты такой добрый, Александр. Конечно, я должна пойти сама.

Элеонора поправила кашемировое покрывало, которым он был укрыт, склонилась к сводному брату, чмокнула его в щеку. Он терпеть не мог, когда она так делала. Она поступала так даже на людях, маленькие приветственные и прощальные поцелуи. Сестра не стеснялась и его друзей, а они в ответ дразнили своего товарища и называли его Джейме Ланнистер.

Когда Элеонора ушла, ванильный запах ее духов вызвал легкую тошноту, а может, Коктейль из Лас-Вегаса заставлял его чувствовать пустую дыру на месте желудка?

VI

Пикап Мерфа с логотипом ферм Стаугаса Вронский припарковал рядом с домом, а не на круговой подъездной дорожке. Автомобиль, конечно, было видно, но выглядел он, как машина рабочего, поэтому соседи, заметившие пикап, не сочли бы это странным. Не то чтобы соседям была видна длинная подъездная дорожка, ведущая к особняку. Вронский не сразу вылез из салона: он дал себе передышку. Мерф не был в восторге от предложения отдать свой новый (пусть и подержанный) грузовик кому-то без водительских прав, но Граф продолжал повышать цену, пока друг не смягчился, хотя не раньше, чем обозвал Алексея избалованным богачом, оторванным от реального мира, и согласился одолжить тачку за прямоугольный портрет Бенджамина Франклина.