Это случилось за день до того, как они должны были встретиться в аэропорту Гринвича, чтобы сесть на недавно купленный отцом Беатрис «Гольфстрим G 500» и лететь на «Коачеллу». Весеннее путешествие было задумано как мини-воссоединение гостей из списка «А», приглашенных на костюмированную вечеринку Беа. Они собирались посмотреть выступление «Ливи X2», и у них были ВИП-пропуска, а это означало, что на каждом выступлении они могли ходить по тайным тропкам за кулисами. Летели все, кроме Рустера, который был на отборочном матче вместе со своей командой.

Анна уже написала Беатрис о своем решении: она не присоединится к списку «А». Однако она не особенно сопротивлялась, когда Стивен возразил, что «Коачелла» – ровно то, что нужно.

– Нам надо поскорее убраться отсюда, – сказал брат. – Кто знает, что за дерьмо случится между предками в ближайшие выходные?

Однажды, после долгого периода холодного отчуждения, Стивен проснулся, чтобы идти в школу, и обнаружил свою мать сидящей на постели. Она сказала сыну, что ее роман с парнем с татуировкой дракона окончен, и она признается в своем поступке отцу, когда тот вернется через два дня из Германии. Когда Стивен спросил, почему родительница так сделает, он был удивлен, услышав мотивы ее решения.

Она объяснила, что уже давно знает о неверности мужа, но предпочитает ничего не замечать. Она постоянно твердила себе, что так ведут себя все могущественные мужчины, и примет это, если очередная измена не повредит репутации семьи. Но двойные стандарты вероломных супругов, которые требовали верности от жен, постепенно начали грызть ее изнутри. Снова и снова она думала о том, чтобы поговорить с Эдвардом откровенно, но не нашла в себе ни сил, ни мужества.

Она клялась, что изменила отцу лишь с одним этим человеком, и рассказывала, как бесконечно унизительно быть обвиненной собственным сыном. Она признается мужу, и это будет способ начать серьезный разговор. Если он хотел свободу иметь любовниц вне брака, то должен предоставить ей те же права, иначе им нужно расстаться.

Стивен сочувствовал матери, и, хотя обычно ему не хотелось обсуждать сексуальную жизнь с женщиной, которая его родила, он решил, что его недавний опыт с Лолли может оказаться полезным.

– Если бы Анна не убедила Лолли простить меня, а Лолли не нашла в себе сил, я мог бы стать таким же, как папа. Отношения между нами – лучшее, что случалось со мной когда-либо. Теперь мы действительно счастливы.

– Я рада за тебя, Стивен, – ответила она. – Вот видишь! Даже такая юная девушка, как Лолли, достаточно уважает себя, чтобы не мириться с изменами. Я должна занять твердую позицию по отношению к Эдварду, который утверждает, что любит меня.