— Да, мы набираем персонал всех специальностей и квалификаций, — подтвердил в отделе кадров крупный неулыбчивый мужчина с лысиной и двумя чебуреками там, где у людей обычно приклеены уши.

— А каковы условия работы… ну, скажем, уборщиков, например?

— Условия, товарищ корреспондент, у нас самые передовые, так можете и написать, — монстр пошуршал бумагами на своём столе и неумело напялил тонкие бухгалтерские очки на криво сросшуюся переносицу. — В полном соответствии действующего трудового законодательства и даже выше. Ставка восемьдесят рублей плюс бесплатное пользование всеми услугами учреждения. Когда они не востребованы спортперсоналом, конечно.

С террасы, тянувшейся вдоль фасада спорткомплекса, мусор слетал, как вода с пластилина, да и размеры участка были невелики, так что всех трудов от силы часа полтора в день — и то лишь в случае экстремальных условий вроде мощного листопада или веселья в здешнем кафе, от которого на мраморных плитах оставались россыпи окурков и пластиковых стаканчиков. И от общаги всего пятнадцать минут ходьбы.

— Короче, расчихал пыль по углам — и всё, фазенда в твоём распоряжении, — хвастался Яков сокурсникам, демонстрируя дворницкое удостоверение с печатью, полученное из рук чебурека в очках.

— А в фазенде что? — уточняли друзья, боясь ещё поверить в небывалую лафу.

— Да вообще всё. Тренажёрные залы, типа, со всяким барахлом… Мне-то они как корове седло, а вот тебе, Арменчик, эти железки наверняка будут по вкусу. Груши там, велосипеды, фиг их знает, — Яков повернулся к Олежке, о боксёрском прошлом которого ходили легенды. — А для таких развиздяев как я — немереный бассейн и штук шесть саун.

— Да ладно, — недоверчиво сощурился Илья. — На кой так много?

— У них там разные микроклиматические режимы, — с ходу придумал Яков. Откуда он мог знать, зачем одному учреждению столько парных, как влажных, так и сухих? — Прикинь, поддал жару после работы, выходишь разморенный, а из соседней дверцы олимпийки выползают в одних полотенцах — вся тебе национальная сборная, отсюда гимнастки, оттуда волейболистки… И за всё за это тебе же ещё и башляют, да не слёзы какие-нибудь, а целый восьмидесятник, это ж две стипендии, мужики!

В конце недели Яков получил на новой работе премию за то, что привёл наниматься целую бригаду уборщиков. Сумму, правда, выдали чисто символическую, хватило только на два портвейна и тюбик белой ацетоновой краски, которой он на спине своей старой болоньевой куртки наваял слова «Великий дворник».

Вкупе с истёртыми джинсами, одна из брючин которых гласила «Underground: the Best of Rock», получился вполне сносный ансамбль. Органичным дополнением к нему служили рубаха нагло-жёлтого цвета навыпуск, изрядно после дембеля отросшие волосы, ленивая небритость и оловянная серьга, внедрённая в отверстие, которое Лидочка Бугина неделю назад совершенно бескорыстно проковыряла в мочке Яшиного уха не очень новой швейной иглой. В целях гигиены, впрочем, игла была тщательно вымочена в остатках «Пшеничной особой».