— Вот полюбуйтесь, — предложил он подругам. — Я придумывал фразу, чтоб цепляла, искал несмываемые чернила, губку, картон и острое лезвие, я вырезал трафарет, промокал и пропечатывал заново буквы, которые сложились в почти бессмертное: «Underground: the Best of Rock», я дважды стирал джинсы с песком, чтоб получилось потёрто, а они всё испортили одним росчерком пера. Да если бы пера — шариковой ручки, — и Яков продемонстрировал левую штанину.

— Ух ты, как здорово! — восхитилась белокурая Нинка, похожая на ангелочка, непонятно зачем приземлившегося в обитель разврата. Она обладала уникальным даром: умела раздевать мужчин, не прикасаясь к ним и не произнося ни слова, одними только синими своими глазищами.

— Чётко, — подтвердила брюнетка Алёнка, голосом и повадками очень соответствующая своей фамилии: Грохачёва. Эта, в отличие от подруги, в решительные минуты на силу взгляда не полагалась, предпочитая действовать наверняка.

— А давайте тоже попишем, — предложила скромница Даша. Её методы оставались для всех загадкой, но как-то на лекции по языкознанию из Дашиной сумочки выпал толстый японский журнал с фотографией розовых меховых наручников во всю обложку.

— Попишу, как порисую, а рисую я не приведи господь, — своими высказываниями Алёнка Грохачёва нередко ставила окружающих в тупик. Поговаривали, что её то ли брат, то ли отец, то ли бывший любовник слывёт на Сахалине известным рецидивистом.

— Ура! — Нинка захлопала в ладоши и извлекла откуда-то пурпурный лак для ногтей, точно под цвет её любимого мини-халатика. — Давай, Алёнушка, начинай, ты у нас самая творческая.

— Тема живописи? — уточнила Грохачёва, очень эротично извлекая кисточку из пузырька.

— Секс-энд-драгс-энд-рок-н-ролл, — распорядился Яков. — В лучших традициях.

— А можно без драк и рок-н-роллов? — застенчиво предложила Даша. При воспроизведении сдвоенного «л» кончик её языка на полсекунды замер на верхней губе. Даша вообще отличалась нетрадиционной артикуляцией.

Мастериц джинс-арта Яков покинул в штанах, украшенных сердечками, цветочками, солнышками и бордовыми улыбочками. Когда-то любовно натрафареченная им надпись про андеграунд кончалась теперь в районе колена, на фразе «The Best of».

Остальное — вместе с нижней половиной обеих брючин — было оттяпано, скомкано и выброшено в помойное ведро. Потому что разошедшиеся в художественном порыве девушки такого там понарисовали, что потом сами ужаснулись. И единогласно заключили, что за подобную наглядную агитацию их другу вполне могут улыбнуться пятнадцать суток административного ареста — и это ещё в случае не самого строгого правоприменения.