Мама нахмурилась. Она села на диван и потерла мою голову:

– О Кили, я не хочу, чтобы ты питала напрасные надежды. Я точно знаю, что Морган там не будет. Энни работает, и она сказала, что Морган очень серьезно относится к своей работе в церковной группе, а они как раз в это время собираются куда-то ехать, чтобы собирать урожай яблок.

Казалось, мама хотела сказать еще что-то, но в последний момент передумала, и я была этому рада. Мы обе надеялись, что когда-нибудь Морган и я помиримся и тогда я узнаю все подробности ее новой жизни от нее самой.

Однако мне было больно узнать, что Морган на открытии плотины не будет, ведь я на это так надеялась. Может быть, это стало бы для меня испытанием – хватит ли у меня духа встретиться с Морган лицом к лицу.

Возможность нашего примирения казалась мне все более и более призрачной. Горло мое сжалось, и я заплакала.

– Мама, а у тебя когда-нибудь была такая ссора с миссис Дорси? Такая же долгая?

У мамы тоже стояли на глазах слезы. Она вытерла большими пальцами сначала мои глаза, потом свои.

– Нет, – вздохнула она. – Таких не было. Но я не могу сказать, что у нас с ней вообще не было ссор. Поверь мне, были. Нам приходилось переосмысливать нашу дружбу сто раз, и каждый раз по-разному.

– Я не знаю, как это исправить.

– Ты должна научиться любить себя, Кили. Что сделано, то сделано. Я знаю, ты хочешь вернуться назад и все переделать, но это невозможно. Но ты все равно должна научиться жить дальше.

Отец потянулся к журнальному столику и нажал кнопку на пульте дистанционного управления. Телевизор вспыхнул и погас. Затем он повернулся на диване и сел лицом ко мне:

– Я хочу сказать тебе кое-что, Кили.

Мама поняла, что он хочет остаться со мной вдвоем, и вышла в кухню. Я слышала, как она гремит посудой. Мы с отцом никогда не разговаривали о том, что случилось в тот вечер, когда мы уехали из Эбердина.

– Мы оба: твоя мать и я – так тобой гордимся. Ты перебралась в этот новый город, ты замечательно учишься в школе, но я знаю, что ты скучаешь по своим друзьям. – Отец сделал глубокий вдох. – Я совершил много ошибок. Но больше всего я сожалею о том, что втянул тебя в свои дела.

– Виноват не один ты, папа, я тоже много всего накосячила. – Я положила голову ему на плечо. – Но все равно спасибо, что ты мне это сказал.

– Это было как наркотик. Выглядеть в твоих глазах и в глазах твоей мамы, не говоря уже о жителях города, человеком, который может их за собой повести. Мне было так стыдно, что я так вел себя после того, как со мной произошел несчастный случай, я так себя жалел. И я действительно отчаянно хотел исправить все свои ошибки. Я хотел верить, что если ты и твоя мама будете считать меня сильным, то, значит, я такой и есть. Я спрятался от правды, а именно от того факта, что у меня есть семья, которая нуждалась во мне, которой нужно было вовсе не то, чтобы я стал героем, а чтобы я поддерживал ее, заботился о жене и дочери каждый день. И это как раз то, что я пытаюсь делать теперь – просто быть таким, каков я есть, и надеяться, что этого довольно.