Когда я пришла из школы в тот день, мама стояла на линолеумном полу, прислонившись к холодильнику, и говорила по нашему кухонному телефону:

– Хорошо, может, я и приеду. Кили только что пришла из школы. О, Энни, подожди секундочку. – Мама накрыла трубку рукой и прошептала – Хочешь, я узнаю, может ли Морган подойти к телефону?

Мама задавала этот вопрос каждый раз, когда разговаривала с миссис Дорси.

И хотя мне всякий раз хотелось сказать «да», я никогда этого не делала. Если бы Морган хотела поговорить со мной, она бы сделала это уже давно. Она знала номер моего телефона. Более того, она знала, что я пытаюсь с ней связаться. Мне оставалось только ждать, когда она простит меня, если это когда-нибудь произойдет.

Я потеряла счет своим попыткам связаться с Морган, которые предпринимала с тех пор, как она покинула Эбердин. Сначала я посылала ей длинные, сбивчивые сообщения. Я говорила с ней, как будто она была на другом конце линии, вместо того чтобы отправлять свои звонки прямо на ее голосовую почту. Но теперь, много месяцев спустя, я ограничивалась лишь короткими репликами типа «Скучаю по тебе, Морган».

Между тем Элиза и я по-прежнему поддерживали связь. Она совершенно неожиданно прислала мне сообщение где-то в середине сентября. Она хотела знать, как у меня идут дела, завела ли я новых подруг и все в таком духе. Это было больше, чем я заслуживала, и я сразу же подумала, что, может быть, Элиза общается со мной по поручению Морган. Но потом я поняла, что нет. Элиза просто была по-настоящему хорошим человеком, вот и все.

Ей нравилась Флорида, особенно тамошние парни, которые всегда были покрыты загаром. Ей нравилось жить в городе, который был более многонациональным, чем наш. «Тебе следует подумать о том, чтобы уехать учиться в какой-нибудь колледж подальше. Тебе надо пообщаться с людьми другой культуры, понять, что мир куда шире и многообразнее, чем мы думали. Взять хотя бы другую еду – о, мой бог, Кили, я просто балдею от кубинской кухни. Не думаю, что сейчас я смогла бы съесть то пресное жаркое, которое нам готовили по воскресеньям в церкви Святой Анны».

Это было странно. Я всегда считала, что мы с Элизой друзья, но по-настоящему близки мы стали только после того, как она уехала. Наверное, потому, что теперь у нас появилось больше времени друг для друга, поскольку нам больше не приходилось соперничать за внимание Морган.

Не получала я вестей и от Ливая, но это была уже другая история. Он теперь учился в колледже, далеко от Эбердина. Он вообще не появлялся в онлайне, а номер сотового сменил.