– Так жара же на улице! А я к тому же ремонтом занимаюсь. По-моему, вполне имею право.

– А в остальные дни у тебя какие оправдания? Ты ведь каждый вечер приходишь с работы, и от тебя несет пивом!

Я вздыхаю. Она права. Я это признаю. Я действительно стал пить больше. Но знаю я и то, что на самом деле ее беспокоит вовсе не алкоголь.

– Ты ведь никогда на мне не женишься, правда? – спрашивает она тихим голосом, в котором угадывается то, что ответ она уже прекрасно знает – его знаем мы оба.

Я поворачиваюсь к ней. Она смотрит на свои руки, и я вдруг вспоминаю, как мне когда-то, еще в другой жизни, задали точно такой же вопрос. Тогда я для себя все решил раз и навсегда.

– Для меня брак не так важен, как для тебя, – отвечаю я.

Она скрещивает руки на груди:

– Тогда почему тебе сложно подписать какую-то там бумажку? У нас общий дом, а скоро и ребенок родится. Разве мы уже не связаны узами? Разве не так, а, Ник?

– Вот именно. Так какая разница, расписаны мы или нет?

Она теребит нижний край блузки.

– А все-таки разница есть.

Я допиваю пиво.

– Я и не жду от тебя понимания. Тебе ведь у нас повезло родиться в прямо-таки образцовой семье.

– Пожалуйста, вот только не надо глумиться над моей семьей.

– А я вовсе и не глумлюсь, – говорю я. – Прекрасно, что ты видела такой пример. Но у меня-то все было совсем иначе. Послушай, – я делаю шаг ей навстречу и обнимаю за плечи, – я ведь рядом, клею обои в детской, у нас с тобой отношения. Зачем нам еще какая-то шумная вечеринка, чтобы раструбить об этом на весь мир?

Она поднимает взгляд, и в нем вспыхивает искра надежды.

– Это ты про свадебную церемонию? Можно просто расписаться, если ты так хочешь. Мне никакие толпы не нужны.

Мне предстоит снова ее разочаровать, и я чувствую укол совести. Но я уже порядком устал повторяться. Она знает, чего я хочу, но будто нарочно снова и снова подталкивает меня к тому, чтобы я сделал ей больно.

– Да дело не только в этом.

Лора с негодованием всплескивает руками.