– Ну ладно, – говорю я. – Представь, что ты меня убедила. Представь, что после многолетних уговоров сыграть свадьбу я наконец делаю тебе предложение. Неужели ты и впрямь будешь счастлива, понимая, что единственная причина, по которой я это делаю, состоит в том, что я устал от всех этих разговоров? Неужели ты захочешь, чтобы я переступил через себя?

Лора скидывает с себя мои руки и всматривается в мое лицо. Этот беспокойный, ищущий взгляд мне знаком – так на меня уже смотрела и она сама, и другие. Те, кто ищет ответов и слов, сокрытых во мне, вот только я совсем не уверен, что они у меня есть.

А где-то в чужом саду раздается радостный детский крик.

Несколько недель назад

Несколько недель назад

Сам не знаю, что привело меня к ее двери, но пять пинт пива и бочка уязвленной гордости могут горы свернуть.

С Дэзом мы распрощались после последней кружки в «Фениксе». Он дошел до той опасной точки, после которой человек либо ударяется в сентиментальность, либо сжимает кулаки, но как бы там дальше все ни повернулось, в тот момент мне было не до того, чтобы ему подыгрывать. Я усадил его в такси и сунул водителю двадцатку.

Я остановился у ее дома на углу площади и посмотрел на часы на церковной башенке. Было уже за полночь, а с того момента, как она ушла из бара, прошло сорок пять минут. Свет в окнах не горел – казалось, за ними вовсе никого нет, но его могли выключить и по иным причинам.

Я пнул булыжник, выбившийся из мостовой.

Выхватил вейп и судорожно затянулся. Мне надо было срочно прийти в себя, и надежнее способа моментально разлить по жилам спокойствие не нашлось.

На вейп я перешел всего несколько недель назад, но уже понял, что ни в какое сравнение с сигаретами он не идет. И дело не только в непривычном потрескивании. Сигареты выглядят шикарно и напоминают о прекрасном прошлом, в них кроется нечто бунтарское и опасное. Джеймс Дин ни за что не стал бы позировать с вейпом. А грызть кусочек пластика – занятие печальное и убогое. Чувствуешь себя эдаким наркоманом без малейшего самоконтроля.

Я несколько раз обошел мощеную площадь, то и дело бросая на дом косые взгляды, на случай если за окнами начнется какое-то движение.

Где-то на пятом кругу из боковой улочки вынырнула фигура, и я сразу узнал Анну.

Я запнулся и ускорил шаг. Она притормозила, бросила на меня быстрый взгляд через плечо и поспешила к дому, и тут я понял, как угрожающе, должно быть, выгляжу со стороны.

Меня и самого это так ужаснуло, что с губ сорвалось хмельное «Эй!». Услышав его, она свернула к церковной ограде, нырнула в калитку и перешла на бег. Видимо, решила срезать путь.