Привет, Ник, говорю я себе. Приятно познакомиться.

* * *

У могилы Сэла кто-то стоит. Матильда. Волосы у нее снова темные.

По пути я решил заехать на кладбище. После ритуального изничтожения следов Лоры и всего, что осталось от прошлой жизни, я почувствовал внутри голодную пустоту. И вдруг понял, что мне срочно нужно побыть с Сэлом.

Приближаюсь я осторожно – ступая по тропе, чтобы только не шуршать подошвами по гравию. Хотя у меня есть полное право тут находиться, я не хочу никого тревожить.

Под ногой ломается веточка, и Матильда оборачивается. Такой я ее увидеть никак не ожидал – вся красная, на щеках блестят слезы, а руки тут же взметаются, чтобы стереть улики. От мысли о том, как хорошо я сейчас понимаю эту женщину, становится больно.

Мы обходимся без приветствий и любезностей, без неловких объятий и разговоров ни о чем. Я подхожу к могиле, становлюсь рядом, и мы смотрим на плиту – на единственное, что осталось от человека, которого мы любили. Матильда прижимает руки к груди.

– Я ехала на поезде в Париж, – наконец говорит она. – Моя мама серьезно больна. Поезд остановился в Эшфорде, я выглянула в окно и увидела табличку. Когда машинист просигналил к отправке, я приняла решение. Схватила сумку. Спрыгнула на перрон.

– Мне очень жаль, что твоя мама заболела.

Она шмыгает носом и утирает его тыльной стороной ладони.

– Как прошли… – Она сглатывает. – Похороны? Не представляю, как такое выдержать.

– Отвратительно. Хуже некуда. Я бы и сам с удовольствием их пропустил.

Мы замолкаем на мгновение, прислушиваясь к шуму машин, проносящихся за серой стеной из гальки.

Матильда сует руку в карман, достает квадратную коробочку, открывает ее. Внутри поблескивает треснувшее с краю зеркало. Она смотрит на свое расколотое отражение и пытается стереть черные полосы на щеках кончиками пальцев.

– Однажды, когда мне было двенадцать, я оставила дверь в квартиру незапертой, – говорит она. – Мама мне всегда говорила – закрывай дверь. Иначе Пепе, наш песик, убежит, потеряется, и мы уже никогда его не найдем. Как-то раз я пришла из школы и забыла запереть дверь. Налила себе попить и стала искать Пепе. Его нигде не было. И тут я услышала крик и визг шин, а когда вышла на балкон, увидела, что Пепе лежит на дороге. Из грузовика выскочил мужчина, взял его на руки, прижал к себе, как младенца. Сама спуститься я не смогла. Послала прислугу. Не нашла в себе сил. – Она с щелчком захлопывает зеркальце.

– Он выжил?

Матильда смотрит на меня, сдвинув брови:

– Его грузовик переехал. Он был крошечной собачкой.

Я киваю и достаю вейп. Матильда следует моему примеру и закуривает готовую самокрутку, и мы с ней вот так стоим у могилы Сэла и курим, как давние друзья.