Прячу кольцо в карман куртки. Что с ним делать, я уже решил.

Закончив осматривать все до единой коробки, я останавливаюсь посреди комнаты и обвожу ее взглядом. Одежда и книги слишком сильно пострадали от времени, и в благотворительный магазин их уже не отдать, а мебель вся в плесени. Фотоальбомы у меня и так есть. Никаких бумаг и дневников я не нашел – судя по всему, их забрал папа.

В голове у меня мелькает одна идея, и я мгновенно понимаю, как лучше всего поступить. Быстро, почти бессознательно вытаскиваю коробки одну за другой на небольшую полянку в стороне от здания. Всякий раз, когда я опускаю коробку на пожухлую траву, в нос ударяет запах пыли и тридцатилетнего разложения.

Когда бойня пустеет, я снимаю крышку с бутылки виски и выплескиваю его остатки на ворох маминых вещей.

Октябрь 1990

Октябрь 1990

Когда мы были маленькими, папа однажды взял нас с Сэлом в поход в лес неподалеку от дома. Он призван был заменить нам семейную поездку. Папа одолжил палатку у кого-то из друзей по гольф-клубу и собрал все необходимые принадлежности: походную печь, фонарь, аптечку, жестяной чайник, спальные мешки и так далее. Он решил преподать нам, мальчикам, основные уроки выживания, и каждый из нас получил компас и перочинный нож, а также строгие указания о том, что надо добыть. Нам поручили приносить воду из ближайшего ручья, а днем мы ловили себе на обед рыбу в озере, в которое этот самый ручей впадал.

– А можно я возьму геймбой? – спросил Сэл, когда мы взвалили рюкзаки на спину. Геймбой ему на день рождения подарила Стелла, выигравшая небольшую сумму в тотализаторе.

– Ну вот еще глупости, – заявил папа. Эмалированные кружки, примотанные к его рюкзаку, тихонько звякнули.

– Я не все время буду играть, – заверил его Сэл. – Только когда скучно!

Папа пропустил его слова мимо ушей.

– Вот, держи, – сказал он и сунул в тощие руки Сэла железный фонарь. – И только попробуй уронить.

Мамино участие в походе заключалось лишь в том, что каждое утро она приносила нам на завтрак бекон, сосиски и свежее молоко, с которым папа пил чай. Пока она шла по лесу, еще вне поля нашего зрения, мы слышали, как она напевает себе под нос, а потом она появлялась из-за ветвей с сумкой-холодильником через плечо. Сэл тут же бросался к ней. Она выгружала из сумки еду, предусмотрительно разложив дома мясо по жестяным контейнерам, чтобы папа не вышел из себя при виде пластика, столь выбивавшегося из всей стилистики нашего похода, забирала грязную посуду и уходила домой.

– Может, останешься? – канючил Сэл всякий раз. – Хотя бы на завтрак!